Ночь окутала замок мягким покрывалом тишины, но за окнами всё ещё слышался гул подготовки — последние штрихи, последние репетиции. Однако в покоях, скрытых в одной из боковых башен, атмосфера была совсем иная.
За толстыми стенами, затянутыми тяжёлыми шторами, сидели люди, чьи голоса глушил камень. Аэнира стояла у камина, её спина была прямой, словно вытесанной из мрамора, а глаза — полными яда и решимости. Напротив неё в кресле сидел герцог, мужчина лет пятидесяти, с лицом, будто высеченным из камня, и голосом, в котором давно не звучало сомнений.
— Она настаивает, чтобы он был на балу. — *Аэнира стиснула кулаки.* — После всего, что он сказал. После всего, что он сделал. Она не видит, что он отравляет её. Или не хочет видеть…
— Ты ведь сама этого добилась. А она молода, — *отозвался герцог, глядя в бокал с вином.* — А любовь делает слепыми даже самых мудрых. Особенно если любовь — первая.
— Он опасен, дорогой. — *Аэнира развернулась.* — Он вспыльчив, у него слишком много поддержки среди слуг, и, судя по тому, что мы слышали, — слишком много тех, кто ему сочувствует. Даже Феанор. Даже его жена. Они молчат — а значит, на его стороне.
— Ты хочешь, чтобы мы действовали сейчас? — *уточнил герцог, поднимая взгляд.*
— Нет. Не сейчас. — *Женщина усмехнулась, холодно, едва заметно.* — Пусть она увидит его, пусть даже попытается сказать ему слова любви. А потом…
Она шагнула ближе и оперлась рукой на край каминной решётки.
— …потом, пока все будут во дворце, среди музыки, света и речей, его нужно вывезти. Тихо. Без лишнего шума. Где-нибудь за городом, в одном из охотничьих домиков. У нас там есть люди. Всё должно выглядеть как побег.
— И после этого?.. — *Герцог поднял бровь.*
— Несчастный случай. Он был опасен, он пытался скрыться. Стража была вынуждена. У нас будет оправдание. Бумаги. Свидетели. — *Она повернулась к нему.* — Главное — он будет мертв.
Герцог медленно кивнул. Он не разделял её ярости, но понимал её холодную логику. Хирако становился слишком громким звеном. А в этом мире гремящих звеньев не терпели.
— Хорошо. Завтра вечером. Пока она будет выбирать короля, мы избавимся от её наваждения. Надеюсь, ты готова к тому, что будет после?
— Она переживёт, — *тихо сказала Аэнира, опуская взгляд в пламя.* — Она обязана.
За окнами глухо пробили часы. До бала оставалось меньше суток. И пока кто-то выбирал платье, кто-то репетировал поклон, а кто-то — мечтал о любви… в этих стенах уже решалась чья-то смерть.
С самого раннего утра замок жил особенной жизнью. Сегодня не просто день бала — сегодня день рождения крон-принцессы. Светлая, торжественная суета царила в коридорах, во дворце стоял аромат свежих цветов, смолы и душистого масла, которым натирали мраморные полы. Слуги один за другим склонялись перед Лилит, принося поздравления и подарки — от скромных куколок, вышитых руками поварят, до драгоценных безделушек от мастеров из соседних провинций.
Покои Лилит стали временным прибежищем от всех официальностей — но и здесь не было покоя. Служанки суетились, перебирали платья, ленты, украшения. Самые доверенные — Фей и Джульетта — остались с принцессой почти на весь день.
Фей весело смеялась, помогая выбрать между двумя серьгами — в форме листьев и в форме крошечных солнечных дисков. Потом, поправляя украшения на шее Лилит, заговорила:
— Представляешь, Кайрассаэль…признался.
Она покраснела и чуть прикусила губу.
— Он хочет, чтобы я стала его женой. Думаю, после бала мы сможем… начать приготовления. Только, конечно, сначала нужно будет получить благоволение от Хирако.
Её голос резко оборвался. В комнате воцарилась звенящая тишина.
Фей взглянула на Лилит — и тут же пожалела, что заговорила.
Лилит смотрела прямо перед собой, не отводя взгляда от витражного окна. Глаза её были немного затуманены, но лицо оставалось безупречно спокойным, как и положено будущей королеве. Впрочем, только самые близкие — как Фей и Джульетта — могли различить, как у неё на мгновение дрогнули пальцы, сжимавшие подол платья.
— Прости… — *тихо прошептала Фей, опуская взгляд.*
— Не извиняйся, — *прошептала Лилит в ответ.* — У тебя будет счастливая свадьба, я уверена. Вы подходите друг другу.
Фей кивнула, виновато. А Джульетта, подойдя сзади, бережно поправила причёску Лилит и тихо добавила:
— Всё будет правильно. Сегодня всё станет на свои места.
Лилит не ответила. Она только посмотрела в зеркало — на своё отражение. Там была не просто девушка. Там была принцесса, женщина, у которой отняли самое дорогое — любовь, и которая всё равно должна была выйти в зал с высоко поднятой головой.