Снаружи раздался ритмичный стук копыт по камню. Внутренний двор уже наполнялся гостями. До бала оставались считаные часы.
---
Бал начался с королевской торжественности. Огромный зал, украшенный цветами, гирляндами из живого света и хрустальными подвесками, был полон музыки, движения и золотистого свечения. На постаментах парили полупрозрачные шары, в которых искрились элементы стихий: воздух, огонь, вода и земля, — как символ единства народов, что пришли на бал.
Все знали, что сегодня принцесса должна выбрать будущего мужа.
Все знали, что перед ней появятся ровно сто мужчин — лучших из лучших.
Но никто, кроме немногих, не знал, кого именно она ждёт по-настоящему.
Лилит вошла в зал с высоко поднятой головой. Её платье, сотканное из лунного шелка, мерцало при каждом шаге. Корона из розового кварца едва касалась её темных волос, а на шее блестело тонкое ожерелье — подарок Авалин и Феанора. В зале повисла тишина, когда её увидели. Затем — поклон, одновременный и глубокий, как прилив уважения. Музыка заиграла вновь, но едва ли кто-то мог отвести взгляд от будущей королевы.
Первый юноша подошёл. Он был из северных гор — высокий, статный, с гордым лицом и мечом у бедра. Он поклонился:
— Моя принцесса, я принёс вам ледяную розу, что цветёт раз в десять лет на вершине Вальсэна. Пусть она будет столь же стойкой, как ваша душа.
Она улыбнулась, вежливо, но взгляд её был отстранён. За ним подошёл другой — из рода водных магов. Он вручил ей жемчужину, «в которой заключено дыхание моря».
Третий — сын друидов, с живым цветком, что пел под его пальцами.
Четвёртый… пятый… восьмой…
Они хвалили её красоту, благородство, ум и силу, говорили правильные слова. Но сердце Лилит — жгло. Оно молчало. Оно ждало.
А в это время...
По тёмному коридору, выложенному старым камнем, шёл Хирако. С запястий всё ещё свисали тонкие магические оковы, хоть и разомкнутые. Его шаг был медленным. Не от страха — от внутреннего отрешения.
Впереди шла Аэнара. Её шаг был решителен, лицо — ледяным. Рядом с ней — её дочь, спокойная, сдержанная, будто не осознавала, что происходит. За ними двигались двое слуг — мужчины в серых плащах, чужие, незнакомые, не из числа постоянной прислуги.
Тайный проход вёл сквозь винный погреб, затем вниз — через давно забытые тоннели, где пахло сыростью, землёй и чем-то древним.
— Ты ведь понимал, чем всё закончится, — *холодно бросила Аэнара, не оборачиваясь.
Хирако молчал.*
— Ты нарушил равновесие, ксон. Притронулся к тому, что не принадлежит тебе. Ты замарал королевскую кровь.
— Я спас её, — *вдруг сказал он, глухо, будто говорил сам себе.* — Когда вы все от неё отвернулись.
Аэнара резко остановилась. Повернулась. Её глаза горели презрением.
— Не льсти себе. Ты был игрушкой. Забавой. И стал угрозой.
Она шагнула ближе, но дочь положила ей руку на плечо:
— Мама, быстрее. Ещё чуть-чуть, и мы выйдем к лесной границе. Пока начался бал — у нас есть час.
Хирако посмотрел вперёд. Там был выход. Свобода — пусть и обманчивая. Или смерть — честная, как всегда.
Он не знал, что в это самое время… она ждёт. Стоит посреди зала, среди сотни кандидатов, не слыша музыки.
Он не знал, что каждую секунду, каждую улыбку, каждое движение плеч Лилит — она делает только потому, что верит: он появится.
Бал продолжался — музыка играла, юноши поочерёдно подходили к принцессе, светильники мерцали в воздухе, как звёзды в полночном небе. Но каждый из участников, каждая служанка, каждый советник чувствовал — что-то не так. В глазах Лилит не было света. Она улыбалась, но губы дрожали. Она кивала, но пальцы её сжимались всё крепче.
Она ждала. Ждала его.
Всё оборвалось внезапно.
В зал вбежал один из стражей — запыхавшийся, бледный. На него обратились десятки глаз, музыка оборвалась на высокой ноте, как будто сама воля мира остановила звук.
— Принцесса! Простите… Ксон… Хирако… Его нет в замке. Исчез.
Лилит побледнела.
— Что? — *её голос прозвучал тихо, но в полной тишине его услышали все.*
— Простите… — *страж сжался.* — Госпожа Аэнара заверила, что сама его выведет ко времени бала. Поэтому мы не провели проверки. Мы... не знали, что...
Гул пронёсся по залу. Кто-то ахнул. Кто-то прошептал проклятие.
Феанор в ярости сжал кулаки, губы его растянулись в гневную усмешку. Авалин побелела, Кайрисаэль мгновенно обернулся к Фей. Саурлинн уже разворачивалась, хватаясь за меч. Илириара зашептал какое-то древнее заклинание защиты, а Моника, не веря, смотрела на вход — будто надеялась, что всё это ошибка.