— Готовы теперь точно?
— Более чем, — *хором ответили оба.*
Их руки сомкнулись. На этот раз — никто и ничто не помешало. Ни страх, ни долг, ни политика. Только их выбор. Только они — под взглядом неба, среди людей и магических существ, среди друзей и родных.
А туфлю Лилит всё-таки оставила при себе — на память. Или… на случай, если кто-то снова попробует испортить её счастье.
Когда свадьба закончилась, и последний тост был сказан, Лилит с Хирако покинули праздничную площадь первыми — под бурные овации, лепестки цветов и чарующие звуки арф. Их провожали взглядами, полными восторга и надежды, как героев легенды, которым суждено изменить мир.
Уже на подъезде к замку, Хирако неожиданно остановился, открыл дверцу кареты и первым вышел наружу. Прежде чем Лилит успела задать хоть один вопрос, он протянул к ней руки и с лёгкой, почти нежной решимостью, поднял её на руки.
— Хирако... — *шепнула она с удивлением, вцепившись в его плечи.* — Ты ведь уже мой муж. Теперь можно и без церемоний.
— А я хочу, чтобы ты помнила: в этот день тебя носили на руках. И не потому что надо... а потому что ты — моё всё.
Он нёс её сквозь высокие своды замка, и слуги, встречавшие их у входа, сразу склонились в поклоне, не осмеливаясь поднять глаз. Путь был коротким, но торжественным, как путь в новую жизнь.
Наконец, они достигли её покоев. Хирако толкнул ногой дверь и вошёл внутрь, не опуская Лилит. Комната была украшена цветами, свечами и тонкой вуалью из лунного света, проникавшего сквозь окна. Атмосфера — почти сказочная. Всё было готово… для них.
Он мягко опустил её на ковёр у камина, и Лилит, всё ещё не сводя с него взгляда, сняла фату, отбросив её на кресло. Секунды длились как вечность.
— Это была сумасшедшая свадьба, — *выдохнула она,* — и если кто-то скажет, что принцессы живут спокойно — я побью туфлей в лицо.
Хирако засмеялся, подошёл ближе, и сел рядом с ней, прикасаясь ко щеке:
— Ты была великолепна. Боевая, красивая, дерзкая... Настоящая Лилит.
— А ты был моим щитом. Моим мужем. Моим ксоном.
Между ними не было лишних слов. Всё уже было сказано: жестами, поступками, взглядом. Осталась только ночь — и первый рассвет новой жизни.
Всю ночь Хирако и Лилит смеялись, играли в подушки, вспоминали неловкие моменты с их первого дня знакомства, пересказывали друг другу глупости и странности, что пережили, — от поединков до похищений, от слёз до поцелуев. Казалось, в эту ночь они стали не просто мужем и женой, а настоящими спутниками, сшитыми одной судьбой.
И да — в какой-то момент, когда всё стихло, когда её пальцы заплелись в его волосах, а его губы прикоснулись к её плечу — они, наконец, слились в поцелуе и в страсти. Без давления, без спешки, — как награда за всё, через что прошли.
---
Утро наступило тихо. Солнечный луч пробрался сквозь тяжёлые занавеси, скользнул по мраморному полу, прошелся по ковру и добрался до кровати. Лилит уже проснулась — раньше, чем обычно. Она лежала, не двигаясь, только смотрела на потолок и чувствовала, как рядом ровно и тепло дышит Хирако. На ней ничего не было, кроме одеяла, которое она осторожно подтянула повыше, прикрывая грудь. Хирако лежал на боку, обняв её за талию, в полудрёме — уставший, но счастливый.
— Даже храпит по-геройски, — *прошептала она с лёгкой улыбкой.*
Но тишина была недолгой.
Вдруг — скрип двери. Лилит вздрогнула. В комнату без стука вошла Авалин, а за ней — две служанки с подносами, уставленными фруктами, мёдом, свежими лепёшками и дымящимся чаем.
— Принцесса, как вы... — *начала было одна из служанок, но тут Хирако резко сел, словно его кипятком обдало. Он дёрнулся вперёд, прикрываясь одеялом до пояса, и ошарашенно уставился на вошедших.*
— НЕ БЕЙТЕ МЕНЯ ВЕНИКОМ! — *вскрикнул он.* — Я НИЧЕГО ПЛОХОГО НЕ СДЕЛАЛ! Клянусь! Я... я не душил её! То есть, душил, но давно! То есть, не специально! Это было в самом начале! Я ЭТОГО УЖЕ НЕ ДЕЛАЮ!
Он говорил на повышенных тонах, паниковал, оглядываясь, как зверёк, пойманный в ловушку, и при этом зачем-то пытался укутаться ещё глубже, натягивая одеяло почти до подбородка.
Авалин застыла. На секунду. Потом закусила губу... и разразилась смехом. Настоящим, заразительным, искренним смехом, каким её не слышали давно.
— Хирако... — *произнесла она, утирая слёзы,* — ты знаешь, ты, возможно, единственный ксон в мире, кто способен вспоминать веник в таком контексте после брачной ночи.
— Это было... страшно, — *пробормотал он.* — Я тогда вообще не знал, что ты так можешь. Я просто хотел... ну... отомстить. А потом назвал её мамой, и уснул. И ты мне тогда по всему телу... шлёп!
Он изобразил, как это было, и Лилит прыснула от смеха, натягивая одеяло к себе.