Когда первые ноты заиграли, и Фей с Кайрисаэлем вышли в центр сада, все гости расступились, давая им пространство. Магия витала в воздухе: фонари вспыхнули мягким золотым светом, трава будто стала мягче, а лепестки цветов начали кружиться в замедленном танце.
Фей положила руки на плечи Кайрисаэля, а он — на её талию. Они двигались медленно, но грациозно, с той особенной нежностью, что бывает только у тех, кто действительно любит. Их глаза не отрывались друг от друга, будто весь мир исчез и остались только они.
Хирако смотрел на них — сначала с улыбкой, но потом его взгляд начал увлажняться. Он отвернулся было, но Лилит всё увидела. Она тихо взяла его за руку и прижалась к плечу.
— Это всё пыль в глазах, — *прохрипел Хирако, вытирая щёку.*
— Конечно, — *кивнула Лилит с улыбкой.* — Только пыль. Из лепестков.
— Она ведь была ребёнком, — *пробормотал он, глядя, как Фей рассмеялась, закружившись в объятиях Кайрисаэля.* — Маленьким, упрямым комочком магии, который пытался жечь всё подряд. А теперь…
— А теперь она счастлива, — *спокойно сказала Саурлинн, подходя к ним и обняв Хирако за плечи.* — Благодаря тебе тоже.
Хирако фыркнул, но смолчал. Он наблюдал, как Фей, его сестрёнка, стала женщиной — свободной, любимой, уверенной. Она смеялась, её платье развевалось в ритме вальса, и в её глазах было только счастье.
Когда танец подошёл к концу, гости зааплодировали, а Фей сделала забавный поклон, показав язык Хирако, прекрасно понимая, что он расчувствовался. Он засмеялся сквозь слёзы и показал ей кулак, будто угрожая, но глаза у него сияли.
— Я теперь точно старик, — *пробормотал он.*
— Нет, ты просто брат, — *с нежностью сказала Лилит, целуя его в висок.* — Самый лучший брат.
С этого момента вечер пошёл ещё веселей. Но уже был в нём привкус особенной теплоты — ведь два сердца соединились, а семья стала крепче. Впереди была долгая ночь танцев, шуток, угощений и песен.
И в каждом уголке сада звучала магия — не заклинаний, а любви.
«Тот, кто идёт рядом»
Глава 28
«Тот,кто идёт рядом»
Утро после свадьбы Фей и Кайрисаэля выдалось необычно спокойным — по коридорам дворца разносился аромат цветов, а не торопливые шаги слуг или громкие возгласы советников. Всё в мире будто затаило дыхание. Но Хирако не знал, что с этим делать.
Он стоял у большого окна в зале совета, в котором раньше никогда не появлялся по собственной воле. Тяжёлые колонны, витражи с изображениями предков Лилит, шелест пергаментов, шёпот дипломатии — всё это не имело отношения к его привычному миру. Он был воином. Он привык командовать, вести за собой, принимать удары первым. А теперь... он стал крон-принцем.
Он оглянулся. В центре зала, у стола, склонившись над письмами и свитками, стояла Лилит. Её сосредоточенный взгляд, уверенные движения пера, спокойный тон в разговоре с Авалин внушали уважение. Но Хирако чувствовал, что его место — рядом. Не сзади, не впереди. Рядом.
— Ты опять не понимаешь, что читаешь? — *не поднимая глаз, спросила Лилит, когда заметила, как он стоит, чуть нахмурившись, с каким-то свитком в руках.*
Хирако шумно выдохнул, подошёл ближе и положил лист на стол.
— Я не понимаю, почему кто-то может захотеть повысить налог на торговлю между северными деревнями, если там засуха. Это глупо.
— Это политика, — *ответила она, поднимая на него взгляд с улыбкой.* — Но ты прав. Это глупо. Я это отклоню.
Он сел рядом, склонившись ближе.
— Я не хочу быть просто твоим мужем, Лилит. Я хочу быть для тебя опорой в правлении. Но… в этом я хуже тебя.
Лилит отложила перо и накрыла его руку своей ладонью:
— В битвах ты не сомневаешься в себе. А в этом дворце — боишься ошибиться. Но править — значит не знать ответов всегда. Я ошибаюсь, но у меня есть ты. А теперь — ты тоже можешь ошибаться, и у тебя есть я.
Авалин, стоявшая чуть поодаль, сдержанно улыбнулась и вышла, оставив их одних.
Хирако сидел на краю стола, раскачиваясь вперёд-назад, словно не мог найти себе места. Он хотел быть полезным, но не чувствовал себя частью дворцовой машины — пока Лилит, будто предугадав это, не положила перед ним папку.
— Разберись с этим, — *мягко, но уверенно сказала она.* — В деревне жалуются на гибель леса. Говорят, деревья сохнут, будто проклятие наложено. Магия у них есть, но не помогает. Разберись, пожалуйста. Это важно — и для природы, торговли, и для их веры в нас.
Хирако поднял глаза.
— Одна деревня?
— Одна, но если там и правда магический сбой, может распространиться. А я сегодня должна выйти ко двору — слушать людей. Народ важен. Ты справишься?