— Вы серьёзно?! — *рявкнул он, резко поднимаясь.* — У нас деревья гниют, дороги размывает, а вы тратите двадцать минут на обсуждение фонтана?!
В зале стало тихо. Его голос эхом прокатился по сводам. Советники замерли, а несколько советниц испуганно вздрогнули, когда на его ладонях вспыхнул огонь — неосознанный, дикий, как сама его магия.
Хирако понял это через долю секунды и резко сжал кулаки, погасив пламя. Но осадок уже остался.
— Простите, — *пробормотал он сквозь зубы.* — Просто… мне показалось, что мы обсуждаем ерунду, вместо того, чтобы действовать.
Наступила тяжелая пауза, и тут распахнулись двери. Вбежала Фей, запыхавшаяся, с растрепанными волосами.
— Хирако! — *выкрикнула она.* — Саурлинн… она рожает!
Он не стал ничего спрашивать.
— Где? — *уже в дверях обернулся он.*
— Лазарет! Уже началось!
Без колебаний Хирако сорвался с места, прямо в совещательной одежде, подхватил Фей за руку, и они вместе понеслись по коридору, оставив за спиной изумлённый, растерянный и молчащий совет.
Он бежал, не ощущая ни усталости, ни тяжести в груди — только пульс, только сердце. Потому что Саурлинн была с ними с самого начала. Потому что это был момент, важнее любой политики.
Ибо настоящая семья рождается не только кровью, но и временем, болью и доверием.
В лазарете царил настоящий хаос — но чётко организованный, как поле боя под началом гениального командира. Только теперь этим командиром была Авалин, а бой шёл не за жизнь, а за новую жизнь.
— Горячая вода! Ткань! Магический щит на уровне таза, живо! — *командовала она, сверкая глазами.* — Если кто-то ещё раз подаст мне что-то с опозданием — вон из лазарета!
Медики метались, но ни один не спорил. Ава была безусловным авторитетом.
Саурлинн кричала так, что стекло в окнах, казалось, звенело. Её лицо было залито потом, пальцы сжимали простынь, пока суставы не побелели. Но она боролась. И она не была одна.
За дверью, в коридоре, стоял Илириара, как вкопанный. Он даже не пытался пройти — знал, что нельзя. Но весь напрягся, как струна. Его белоснежные волосы сбились в небрежный пучок, а в глазах — страх, бессилие и любовь.
И тут к нему, задыхаясь от бега, подлетели Хирако и Фей. Увидев Илириару, Хирако подбежал ближе:
— Что с ней?!
— Пока не знаю, — *прохрипел барс.* — Только крики. Словно не рожает, а…
Фей сжала его руку:
— …а сражается за свою жизнь, — *закончила она шёпотом.*
В этот момент — вновь крик, такой силы, что даже стены задрожали. И тут же — с другой стороны коридора показались Кайрисаэль и Феанор, оба в парадной одежде, но без лишней пышности.
— Нас вызвали, — *сказал Кайрисаэль, глядя на дверь.* — Она не должна быть одна.
— Только не мешайте, — *буркнул Хирако.* — Ава их всех разгонит, если почувствует, что кто-то только дышит неправильно.
Через полчаса…
Рёв стал тише, но тревожней. В коридоре напряжение сгустилось так, что можно было резать воздух ножом. Никто не говорил — только ждали.
Именно в этот момент прибыла Лилит — с небрежно наброшенной мантией поверх парадного платья. Рядом шла Моника, такая же растрёпанная.
— Что тут происходит?! — *выпалила Лилит, обводя глазами перепуганную группу перед лазаретом.* — Здесь кого-то убивают?
— Примерно, — *прошептала Фей, слабо усмехаясь.*
— Это… рожает Саурлинн, — *добавил Хирако.* — Авалин командует, будто осада столицы.
Лилит ошарашенно моргнула.
— Её точно рожать научили, а не убивать?
— Саурлинн — в порядке, — *подал голос Илириара.* — Просто… Саурлинн не делает ничего тихо.
Снова крик, словно из самого нутра земли. Все невольно вздрогнули. Лилит медленно выдохнула.
— Впервые боюсь заходить в лазарет, — *пробормотала она, перекрестившись по старой традиции Флоригнии.*
— Я тоже, — *пробормотал Хирако.* — Но не из-за Авы. Саурлинн — потом нас сожрёт.
— Или назовёт дочь Авалиной, — *предположила Моника, слабо улыбаясь.*
И в этот момент — тишина.
Такой, что у всех перехватило дыхание.
А потом — первый детский крик. Громкий. Настойчивый. Живой.
Илириара опустился на колени, лицо уткнул в руки. Слёзы катились сами собой. Фей обняла его за плечи. Лилит выдохнула. Кайрисаэль крепче сжал руку Феанора. Хирако закрыл глаза и просто слушал.
В этой тишине, нарушаемой лишь детским плачем, не нужно было слов.
Прошло десять томительных минут. Хирако уже начал ёрзать, Фей тихо шептала что-то Илириаре, чтобы успокоить, а Лилит ходила по коридору взад-вперёд, как командующий перед атакой. Даже Моника обычно воплощение радости, казалась на грани обморока.