Он всё же послушно убрал в сторону куртку с ремнями для оружия.
Когда они вышли во двор, всё уже было готово: у фонтана стоял небольшой резной стол, украшенный голубыми лентами, символизирующими чистоту, рядом — чаша с родниковой водой и маленькие амулеты, которые потом вручат крёстным. Саурлинн сидела на скамье, держа на руках Сайлина, а Илириара стоял рядом, гордый и напряжённый одновременно.
Феанор, как и подобает эльфу, был безупречен — в длинном белом одеянии, волосы аккуратно собраны, взгляд серьёзен. Лилит заметила, что он чуть смущён вниманием к своей персоне, но держится уверенно.
— Ну что, мы начинаем? — *тихо спросила Авалин, стоя возле чаши.*
Лилит кивнула, делая шаг вперёд. Хирако — шаг в ногу с ней, как будто это тоже был его праздник. И хотя он всё ещё слегка косился на незнакомые ему традиции, в глазах у него было явное тепло.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-алые тона. Во дворе, возле древнего фонтана из белого мрамора, уже горели мягкие магические огни — они плавно парили в воздухе, словно светлячки, и придавали всему пространству ощущение тёплого, тихого чуда.
Авалин уже стояла у центра круга, очерченного ветвями серебристой ивы. Её платье, сотканное из тончайшего шелка с вплетёнными нитями лунного света, колыхалось от вечернего ветра. В руках она держала прозрачную чашу из кристалла, наполненную водой из Священного источника Тиэль, что находился глубоко в эльфийских лесах.
— Сегодня, — *произнесла она мягким, но властным голосом,* — мы даруем новому дитя мира имя и благословение, чтобы путь его был светел, а дух — чист.
Саурлинн и Илириара встали по обе стороны от Авалин, оба родителя положили ладонь на плечо сына. Сайлин был завернут в тонкое одеяло с вышитыми золотыми листьями — символом долголетия.
Феанор и Лилит подошли ближе, встав чуть позади родителей — место крёстных в обряде всегда было особенным: они не только свидетели, но и те, кто клянётся оберегать ребёнка, если родители не смогут.
Авалин подняла чашу и, глядя на Сайлина, произнесла на древнем эльфийском:
— Лиа эссэль ми ланнэр, сиэль таурэ ло андар, ар нариэль ан миир. [Да будет твой путь подобен лесу — глубок и вечен, а сердце — подобно звезде]
Она коснулась пальцами воды, и капли, упавшие на лоб ребёнка, засияли мягким серебряным светом, словно впитываясь в его кожу. В тот же миг в воздухе раздался тихий перезвон — эльфийская магия отозвалась на рождение новой жизни.
Затем Авалин провела рукой над грудью ребёнка, и из воды в её ладонях поднялся крошечный светлый лист, парящий в воздухе. Он плавно опустился на одеяло Сайлина и растаял, оставив после себя лёгкий аромат весеннего леса.
— Он принят в наш круг, — *сказала Авалин, улыбнувшись.* — И пусть силы всех, кто здесь стоит, будут с ним.
Феанор, глядя на крошечного крестника, слегка склонил голову в знак обета. Лилит, всё это время стоявшая тихо, почувствовала, как Хирако чуть сжал её руку — он нечасто видел такие обряды, и в его глазах отражалось искреннее восхищение.
После этого они ещё ненадолго остались. Хирако разговаривал с Авалин и Феанором, теперь его «родителями». Он всё ещё помнил, что для его жены они не были родными по крови, но они приняли её, воспитывали, и теперь, после его и Лилит свадьбы,официально стали и его семьёй.
Лилит стояла рядом с мужем, время от времени бросая на него тёплые взгляды. Ей нравилось видеть, как он общается с её "матерью" — без напряжения, словно они знали друг друга вечность.
Авалин, прищурившись, осмотрела ксона с головы до ног, а потом с хитрой улыбкой проговорила:
— Ну что ж, Хирако… всё-таки охмурил мою девочку и стал моим сыном. Кто бы мог подумать?
— Я? — *он усмехнулся, чуть наклонив голову, будто сомневаясь в её словах.* — Скорее это она меня заманила в свою сеть. Я даже не успел понять, что происходит.
— Ох, конечно, — *Авалин театрально закатила глаза.* — А я думала, ты всегда такой буйный и неприступный. Видимо, Лилит — твоя слабость.
Хирако чуть приподнял бровь, его губы дрогнули в лёгкой ухмылке:
— Слабость? Скорее моя лучшая защита. Хотя… иногда я думаю, что вы с ней просто сговорились, чтобы командовать мной.
— Ну а как иначе? — *вмешался Феанор.* — В этой семье женщины всегда были главными. Привыкай, сынок.
Лилит едва сдержала смех, глядя, как её муж с показным возмущением закатил глаза. Но в этих лёгких подколках чувствовалось нечто большее — тепло, принятие и то самое чувство, которое Хирако так долго искал и о котором когда-то думал, что не заслуживает.
Они ещё немного подшучивали друг над другом, а потом Авалин, словно вспомнив о чём-то важном, хитро прищурилась и, взяв Лилит под руку, сказала: