Илириара уже начинал паниковать — он сам был на грани слёз, глядя на мучения сына.
— Ладно, всё, зови Феанора, — *сдался он, глухо.*
Слуга быстро исполнил просьбу, и вскоре в дверях появился Феанор. Он спокойно подошёл, даже не спросив, в чём дело, просто уверенно подхватил малыша.
— Иди сюда, маленький. Ну, ну… — *сказал он мягко, чуть покачав на руках.*
И тут же Сайлин умолк, только хлюпнул носом и с любопытством уставился на лицо крестного.
Илириара замер, глаза чуть расширились.
— Что?.. — *выдохнул он, совершенно ошарашенный.*
Феанор, не отрывая взгляда от ребёнка, слегка улыбнулся:
— Просто он меня любит.
Илириара в этот момент готов был упасть на стул — сердце неприятно сжалось от мысли, что собственный сын нашёл утешение не у него.
— Великолепно… — *пробормотал он, опустив голову.* — Мой ребёнок любит крестного больше, чем отца…
Феанор, чуть покачивая Сайлина на руках, продолжил мягким, почти убаюкивающим тоном заговорил:
— Видите ли, — *он посмотрел на растерянных мужчин,* — младенцы, особенно такие, как наш маленький Сайлин, не просто слышат и видят. Они впитывают то, что мы излучаем. Даже если мы молчим, они чувствуют тревогу, раздражение… или холод.
Илириара озадаченно посмотрел на эльфа, стараясь скрыть, что слова задели его, но всё же сел ближе, чтобы разглядеть сына.
— То есть… он плакал всё это время из-за нас? — *голос его дрогнул.*
Феанор усмехнулся, но взгляд остался тёплым:
— Из-за вас — нет. Скорее, из-за того, что рядом были те, чья энергия для него слишком резкая. Хирако, — *он бросил короткий взгляд на ксона,* — ты сам знаешь, какая у тебя аура… не каждый взрослый выдерживает, а уж младенец — тем более.
Хирако хмыкнул и, отвернувшись, пробормотал что-то о том, что «дети должны привыкать к суровости жизни».
— А Кайрисаэль? — *осторожно спросил Илириара.*
— Слишком прямой, слишком строгий, — *Феанор пожал плечами.* — Даже без слов это ощущается. Для ребёнка — как стена, от которой хочется отвернуться.
Сайлин в этот момент потянул маленькую ручку к волосам Феанора, ухватился за прядь и издал довольное бульканье.
— Вот, — *Феанор улыбнулся,* — а от меня он чувствует спокойствие. Не потому, что я какой-то особенный… просто я сейчас ничего от него не хочу. Не жду, что он замолчит, не требую вести себя «правильно». Он это понимает.
Илириара тяжело вздохнул, одновременно чувствуя облегчение и какую-то уколотую гордость.
— Похоже, мне придётся учиться быть для него… мягче, — *признал он.*
Феанор, не поднимая глаз от ребёнка, усмехнулся:
— Мягче — не значит слабее, Илириара. Это значит быть тем, к кому он захочет тянуться, а не убегать.
Сайлин снова засмеялся, будто подтверждая сказанное.
---
Прошло пару часов. Девичник закончился. Мужчины в то время были ещё вместе. Джульетта осталась с Авалин, чтобы обсудить с ней дела по службе. Моника пошла с Лилит, потому что она хотела ещё немного поговорить со своей тётей. Саурлинн сразу пошла в свою комнату, чтобы проверить сына и мужа.
Фей уже почти дошла до своей комнаты, но её окликнул какой-то ксон. Он был наполовину тёмным эльфом и наполовину человеком. Ксонка ощутила это сразу — лёгкая тень в ауре, резкий, чуть металлический запах крови, который всегда оставался за магией тёмных, но смягчённый человеческим теплом.
— Леди Фей, — *чуть наклонил голову он,* — я… новый слуга. Простите за дерзость, но в конюшне нужна помощь. С лошадьми беда.
Фей нахмурилась. Слуга он или нет, но выглядел он…странно. Однако в его голосе не было ни страха, ни нервозности — только уверенное спокойствие. Она всё же решила, что проверить будет не лишним, и кивнула:
— Покажи дорогу.
Они шли по коридору, который вёл к задним воротам. Свет в настенных лампах становился всё слабее, пока не остались лишь редкие проблески, отбрасывающие длинные, искажённые тени. Когда они вышли за пределы дворца, вокруг уже никого не было.
— И где же эта «беда»? — *Фей прищурилась.*
Он вдруг остановился, обернулся к ней и едва заметно усмехнулся. В следующее мгновение резкий удар — и мир перед глазами девушки потемнел. Последнее, что она почувствовала, — это холодная рука на затылке и лёгкий запах железа в воздухе.
Тело Фей безвольно осело, а ксон, легко подхватив её на руки, скрылся в глубине тенистого прохода, словно растворяясь в темноте.
«На грани потери»
30 глава
«На грани потери»
Фей очнулась примерно через два часа. Влажный, затхлый воздух подвала ударил в нос, а холодный камень за спиной неприятно давил. Руки были скованы тяжёлыми кандалами, цепь тянулась к железному кольцу в стене.