Вздыхаю, кидаю пачку ярких мандаринов в тележку. Остался только горошек; я на секунду замерла, всё никак не могу выбрать банку. Хожу между рядами уже час, может, больше.
— Папочка, а фейерверки будут? — доносится сквозь стеллаж детский голос, звонкий и ясный.
Улыбаюсь, по интонации и тому, что «р» ещё не выговаривает, мальчику лет пять, не старше.
— Конечно будут, сынок, — отвечает низкий бас.
Сердце ёкнуло: этот голос я знаю. Никита?..
Я хмыкнула, отгоняя дурной мираж, нет, не может быть.
Откуда им здесь? Мерещится?
Но всё-таки, крадучись, обошла ряд и аккуратно выглянула в проход.
Вижу.....
Никита, его жена, и их сын.
О божечки! Нет, нет, нет… Откуда они здесь? Чёрт, чёрт…
Я молнией метнулась обратно в свой ряд и прижалась к стеллажу с горошком. Грудь судорожно вздымается, год прошёл с тех пор, как я видела Никиту в последний раз.
По звукам голосов понимаю, что они двинулись в противоположную сторону. Выдыхаю с облегчением. Успею ли проскочить до того, как они подойдут? Да и хрен, блин, с этим горошком, сейчас не до него.
Схватив тележку, начинаю продвигаться к кассам перебежками. Каждый раз замираю у края ряда, осторожно выглядываю, проверяю нет ли их там. Прохожу пару метров, снова остановка, снова осмотр прохода. Перебежка, заминка, взгляд по сторонам…
В голове сама собой возникает нелепая картина: взрослая женщина в кашемировом пальто крадётся между стеллажами, то прижимаясь к полкам, то выглядывая из‑за угла. Выглядит, наверное, как шпион в неудачной операции. Ну и зрелище…
Но я не хочу их видеть, сейчас точно не хочу и желательно вообще никогда.
Вцепившись в ручку тележки, ускоряю шаг. Ещё пара перебежек и я почти у касс.
Бинго! Ура! Свободная касса, ни одного человека. Подлетаю к ней.
— Пакеты… Два, нет, три! — резко выкрикиваю я. — Пожалуйста, — добавляю, со скоростью света выкладывая покупки на ленту.
Руки трясутся. Постоянно оглядываюсь по сторонам, ускоряюсь. «Чёрт, Арина, на кой тебе столько всего надо было набирать?» — мысленно ругаю себя.
Кассир смотрит, округлив глаза. Наверняка думает, что я шизофреничка. Пофиг.
И тут в самом конце зала выходят они.
«Не-е-ет…» — мысленно стону я. Как назло, работают только две кассы. Смотрю, они идут в мою сторону.
— Вот же едрит‑мандрит… Пожалуйста, побыстрее, — прошу кассира почти шёпотом.
Смотрю на них, остановились, что‑то ещё выбирают.
Хватаю мандарины… и — хлоп! — упаковка рвётся.
— Ну почему‑у‑у! — уже вслух тяну я.
Они всё ближе. Хватаю пакет, присаживаюсь и начинаю собирать рассыпавшиеся мандарины. Вытягиваю голову, они всё ближе.
«Нет, нет, пожалуйста…»
Опять я выгляжу как ненормальная. В голове моментально складывается картина: они счастливые, ухоженные, с этими своими улыбками и правильной жизнью, а я на четвереньках в белом пальто, среди рассыпанных мандаринов, жалкая и растерянная.
Как в тот раз. Как всегда, собственно. В их глазах я, похоже, навсегда останусь именно такой — неуклюжей, суетящейся, вечно попадающей в дурацкие ситуации. Словно у меня на лбу выведено: «Человек‑конфуз». И неважно, что было до этого или будет после, в их памяти останется вот этот кадр: Арина, собирающая мандарины с пола.
«Пять, шесть… Сколько же вас там было?» — мысленно бормочу, собирая оранжевые шарики.
Вдруг рядом появляются мужские ботинки. Красивые, большие руки помогают собирать фрукты.
— Спасибо, спасибо! — шепчу я.
— Не за что, — так же шёпотом отвечают мне.
— Помогите мне, пожалуйста! — скороговоркой выпаливаю, обращаясь к обладателю красивых длинных пальцев. — Там мой бывший с женой и ребёнком… Станьте моим мужем на пять минут, пожалуйста! Не хочу быть жалкой…
— Десять штук… Двенадцать… А они всё не кончаются… — бормочу, не поднимая головы.
— Хорошо, — шепчет мужчина. — Но вы, проведёте со мной Новый год.