Мы подошли к стойке администратора, девушка, сидевшая за ней, мигом подскочила и поприветствовала ее. Они перекинулись парой фраз на корейском и администратор передала ей бейджики на верёвке.
- Это ваши пропуски, - сказала Бок, давая каждому из нас, включая операторов, по карточке. - Без них вас не пустят в здание.
На бейджах были наши фотографии и имена, написанные на корейском, с подписью, очевидно, от председателя. Бок окинула нас взглядом, полным презрения, и добавила:
- Как я уже сказала, на каждом этаже своя группа, поэтому вам запрещено находиться на других этажах, кроме десятого. Надеюсь, вам понятно, - она посмотрела на Энжи с таким видом, будто та была умственно отсталой. - Только десятый, - повторила она по слогам, словно обращаясь к ребёнку.
- Почему вы так с нами разговариваете? - я почувствовал, как внутри закипает раздражение, ведь это не мы решили приехать сюда и выступать как айдол-группа.
Она глубоко вздохнула и устало потерла переносицу, словно стараясь сдержать эмоции.
- Пожалуйста, выключите камеры, - попросила она парней.
Ребята молча кивнули и опустили камеры, выключая их.
- Послушайте! Это решение только нашего председателя Кана, и я не собираюсь это скрывать. Он решил, что участие в вашем русском шоу поможет ребятам набрать популярность в России, хотя я и многие из нас против этого. Мы должны были сосредоточиться на Европе, США и других странах, где у нас реальная аудитория, а не на этом ничтожном российском рынке. Некоторые из ребят тоже были против, но председатель принял решение. Вы чужаки, не умеющие ни танцевать, ни петь, но мы вынуждены с вами нянчиться. У ребят скоро тур, и им нужно быть полностью сосредоточенными, а вы только будете мешать. Мы потратили кучу времени, чтобы войти в топ, но ваше шоу может все разрушить. Поэтому просто выполняйте условия контракта и уходите. Моя обязанность, следить за вами, чтобы вы не навредили группе и не опозорили председателя. Я буду говорить с вами так, как считаю нужным, потому что вы мне не нравитесь.
Она резко выплюнула в лицо весь негатив, направленный на нас, и развернулась, чтобы уйти. В её голосе звучала злость, но причины её гнева оставались неясными, ведь мы только что приехали и не успели сделать ничего плохого.
Она сделала несколько шагов по коридору, жестом приказывая нам следовать за ней.
Я поджала губы, стараясь скрыть раздражение. На лицах парней и девчонок читалось похожее недовольство. Впереди нас ожидало несколько недель в компании стаффа[2], который похоже, не испытывал к нам симпатии.
Несколько недель, полные неопределённости и, возможно, неприятных сюрпризов.
Она провела нас до конца коридора, где на двери была прикреплена табличка с иероглифами на корейском языке. Открыв дверь, в лицо ударил яркий свет, и мы услышали оглушительный музыкальный бит.
Он был быстрым и энергичным, с резкими переходами и неожиданными звуками. Мелодия одновременно напоминала танцевальную музыку, электронику, поп и хип-хоп, но в то же время имела уникальное звучание, которое невозможно было описать словами.
Когда мы полностью вошли в помещение, стало ясно, что это большой танцевальный зал. Музыка играла на полную громкость, а перед зеркалами спиной к нам танцевали парни.
Их движения были быстрыми, резкими, с элементами, которые казались сложными, но в то же время плавными и отточенными. Они двигались с идеальной синхронностью, как будто были единым механизмом.
- Нам что же мне придётся так двигаться? - с тревогой спросила Лиза.
- Не знаю, но выглядят круто, - с восхищением произнесла Энжи.
Пока девчонки спорили о том, хотят они попробовать двигаться также или нет, я решила внимательно рассмотреть тех, с кем нам предстояло сотрудничать.
Все парни были привлекательными, что неудивительно, ведь они были звёздами. Высокие, стройные, с разными оттенками волос и стилями одежды, они выделялись из толпы.
Музыка стихла, и парни остановились, переговариваясь на корейском языке. Когда они заметили Бок, в зеркале перед собой, их лица озарила радостная улыбка.