- Десять километров, Алевтина, по непроходимой дороге. Ты не дойдёшь. Снег очень глубокий, - Мерт поймал себя на мысли, что мог бы придумать, как именно доставить девушку в посёлок. Да он бы и на руках её легко донёс.
Но… почему-то не хотелось так быстро с ней расставаться. Было в девушке нечто такое, что привлекало его. Алевтина красивая, нежная, наивная, добрая, простая и открытая. Он уже и забыл, что такие женщины бывают.
.
День тянулся долго и был наполнен непривычным для Али покоем. После сытного обеда, Аля немного поспала. Мясо зайца, которое Мерт приготовил в печи с лесными кореньями и ягодами, показалось Алевтина божественно вкусным и нежным.
А ближе к вечеру Мерт показал ей свои книги. Не только том с легендами, но и другие. Трактаты по старой ботанике, карты звёздного неба, потрёпанные сборники стихов.
Он с интересом рассказывал о той или иной книге, а Аля ловила каждое его слово, наблюдая за сильными руками, которые перелистывали страницы с неожиданной нежностью.
Мерт же в это время ловил себя на мысли, что не желает прерывать этот тесный контакт с девчонкой. Зверь внутри него яростно бушевал.
Каждое движение Али, неосознанный наклон её головы или невольный вздох - всё это тяжёлым молотом било Мерта по его самоконтролю.
Алевтина сидела в кресле Мерта, укутавшись в шерстяной плед, и свет от камина играл в её светлых волосах, превращая их в жидкое золото. Они были распущены, мягкой волной спадали на плечи и спину.
От этой красоты у Мерта перехватывало дыхание. Он стоял у полки, делая вид, что ищет следующую книгу, а на самом деле втягивал в себя её запах.
Богиня Луна! Этот запах! Невероятный!
= 9 =
Под тонкими нотками соснового мыла, которое Алевтина использовала утром, сквозь запах шерсти пледа и дыма печки пробивался и её собственный, уникальный аромат. Этот запах сводил Мерта с ума. Он будил в нём древние, звериные чувства: инстинкт охотника, нашедшего самую редкую, самую желанную добычу. И инстинкт самца, почуявшего идеальную, созвучную ему пару.
Аромат девушки работал неким спусковым крючком, превращаясь в настойчивый зов, отзывающийся в каждой клетке его двуликого существа.
Мерт чувствовал, как шерсть под кожей встаёт дыбом, как когти жаждут выпуститься наружу, чтобы притянуть Алю к себе, пометить, сделать своей.
Особенно невыносимо смотреть на её губы. Пухлые, розовые. Они казались невероятно мягкими, когда Алевтина задумчиво покусывала нижнюю губу, читая, или когда улыбалась в ответ на его редкие реплики.
Мерт чувствовал, как по его жилам разливается огонь. Ему хотелось закрыть её рот своим. Запечатать нежным поцелуем, а после жарко овладеть ею.
Ему до одури хотелось узнать вкус её губ. Зверь рычал внутри, требуя права коснуться, обонять, вкусить.
Но альфа сжимал челюсти до боли. Его пальцы, державшие книгу, белели от напряжения. Мерт отворачивался к окну, делая вид, что следит за погодой, а на самом деле давал возможность угаснуть звериному блеску, вспыхивающему в его глазах.
Алевтина была красивой и хрупкой. Слишком раненой. Доверие, которое она ему оказала, рассказав о своей боли, стало неким хрустальным мостом над пропастью. Один неверный шаг с его стороны - и мост рухнет.
.
Алевтина чувствовала на себе его взгляд. Ощущала его кожей, словно физическое прикосновение. Сначала это заставляло её внутренне съёживаться, вспоминая оценивающие взгляды Эрнеста и его друзей.
Но взгляд Мерта был иным. В нём не было насмешки, похабности или желания унизить. В нём светилось голодное восхищение. Почти благоговейное. И дикая, едва сдерживаемая сила, которая скорее пугала, но и манила. Как огонь, которым можно обжечься, но который способен и согреть.
Алевтина делала вид, что увлечена чтением, а сама ловила краем глаза, как напряжены мужские плечи. Как Мерт иногда замирает, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Она видела, как его глаза, обычно спокойно-золотые, в определённые моменты темнели, становясь почти янтарными, и в них едва ли не вспыхивало пламя.