Пока Мерт готовил, её взгляд упал на телефон, лежавший на столе. Девушка не могла больше откладывать звонок. Собравшись с духом, она взяла аппарат. Заряд был около двадцати пяти процентов, но для звонка хватило бы. Да и шнур подключён. Аля быстро нашла в контактах номер мамы.
Мерт, стоя спиной к ней у плиты, на мгновение замер, будто уловив колебания девушки.
- Звони, Аля. Успокой свою семью, - подбадривал её Мерт.
- Да, - выдохнула и нажала кнопку вызова.
Мерту было приятно, что девушка никуда не вышла, чтобы поговорить с родными. А это значит, что ей нечего скрывать. Иначе не решилась бы общаться при нём.
Впрочем, его острый слух позволил бы ему услышать этот телефонный разговор в любой точке дома. А сейчас он свободно будет слышать и Алю, и её собеседника.
- Алё? Алечка?! - голос матери, обычно такой ровный и спокойный, сейчас был пронзительным, сорванным от волнения. В нём слышались слёзы, бессонные ночи и леденящий душу страх, - доченька, это ты? Ты жива? Где ты?!
- Мам, я… я здорова. Жива. Всё в порядке, - начала Аля, и её собственный голос дрогнул. Слёзы подступили к глазам. Она отвернулась к окну, чтобы Мерт не видел её лица. Стеснялась слёз. Мерт точно решит, что познакомился с плаксой. Ведь всё время плачет.
- Где ты? Что случилось? Мы с отцом с ума сходим! Полицию всю ночь держали в напряжении! Почему ты не звонила? Мы думали самое страшное! Опрашивали Эрнеста, - поток вопросов и упрёков выливался из трубки фонтаном, но в каждом слове сквозила такая бездонная любовь и облегчение, что Аля едва ли не захлебнулась от чувства вины. Так сильно заставила переживать родителей.
А ведь папа был против её отношений с Эрнестом. Поэтому Аля позвонила маме, а не отцу. А папе даже в глаза стыдно взглянуть. Папа же ей как на кофейной гуще погадал будущее с Эрнестом.
Сейчас в голове Али набатом звучал её недавний разговор с отцом:
- Аля, он поиграет тобой и бросит. Пыль в глаза пускает.
- Пап, мы с ним любим друг друга
- Не любит он тебя. Я вообще не удивлюсь, если он поспорил с кем-то на тебя. Этот мажор никого не любит, лишь себя одного.
- Папа, ты не прав.
- Я не могу указывать тебе, дочка. Приказывать или запрещать. Но я тебя предупредил. И твоё дело, как именно распорядиться моими словами. Я же тебе добра желаю.
- Я знаю, пап.
Алевтина глубоко вздохнула, возвращаясь к разговору с мамой.
- Мама, успокойся, пожалуйста. Со мной и правда всё хорошо. Машина моя… машина заглохла. Я застряла в снегу. В лесу.
- В лесу? Ночью? В мороз и метель! Боже мой, Алечка… А Эрнест? Ты же должна была быть с ним! Его в полиции допрашивали. Он тут вот недавно нам сам звонил, что-то невнятное бормотал, что вы поссорились и ты уехала…
Имя гада, как удар хлыстом. Аля сжала телефон так, что костяшки пальцев побелели. Нет, она не скажет правду по телефону.
- Мы… мы действительно поссорились, - Аля едва ли не выжимала из себя слова, - папа был прав. Эрнест и правда оказался не тем, с которым я бы хотела встречаться. Мы повздорили. Я… н-не справилась с эмоциями. Села в машину и уехала. Хотела сократить путь через лесную дорогу… Это была глупость. Я знаю. Я не могла позвонить. Связи не было.
- О, Господи…, - в голосе матери послышались рыдания. Было заметно, как сильно она переволновалась, - и что же? Как ты выбралась?
- Мне помогли. Хороший человек. Меня обогрели, накормили. Сейчас я… в гостях. У … друга.
На кухне воцарилась тишина, нарушаемая только шипением мяса на сковороде. Мерт не двигался, но Аля чувствовала, что он слушает. Всё слышит. Да она и не скрывала ничего.
- У друга? - голос матери стал осторожным, подозрительным, - какого друга? Где? Кто это? Аля, ты понимаешь, мы с отцом вне себя! Полиция уже ищет твою машину. Назови адрес. Сейчас же.
Аля перевела вопросительный взгляд на Мерта. Его широкая спина была напряжена.
- Мерт? - тихо позвала она.
Мужчина медленно обернулся. Его лицо в свете кухонной лампы было непроницаемым, но в золотых глазах она прочитала вопрос. Девушка прикрыла ладонью микрофон телефона.