Мерт слегка склонился, едва ощутимо прикасаясь к её губам своими. Но уже не атаковал жадно и страстно, как несколько минут назад. Это была не победа. Не поражение. Это была точка отсчёта.
Аля не знала, что хочет сказать. Она просто подняла руку и, преодолевая внутренний трепет, коснулась кончиками пальцев его предплечья. Того самого, испещрённого шрамами и татуировками, полного скрытой силы.
- Ты не сказала родителям по телефону ни слова правды, - внезапно произнёс Мерт, переводя тему в иное русло.
- Не сказала, - Аля прижалась щекой к его тёплой ладони, слегка прикрывая глаза.
- Не скажешь?
- Мне стыдно. Я не могу. Папа ведь был против моего общения с тем подонком. Мерт, пока я здесь… с тобой, я словно оторвана от реальности. И я с ужасом представляю, как мне придётся вернуться в эту самую реальность, в которой будут мерзавцы, шантажирующие меня тем видео. И рожа Эрнеста в университете... Я не понимаю, как я со всем этим справлюсь.
- Я хотел бы помочь тебе.
- Помочь? Как?
- Поговорю с ублюдками по-мужски.
= 16 =
Ровно через два часа после того, как Аля и Мерт уселись на диване, чтобы посмотреть кино, на тихой заснеженной улице раздался рёв двигателя и скрип тормозов. Мерт тут же встал, отрываясь от девушки. Алевтина уже хотела спать. Но ждала родителей, тревожилась. Ведь дороги сейчас плохие.
Мерт вышел во двор, а Аля застыла у окна, наблюдая. Мерт подошёл к своим парням на улице, те распахнули ворота. Во двор въехал знакомый внедорожник отца. Машина была покрыта слоем дорожной грязи и снега. Автомобиль остановился так резко, что его занесло на полметра вбок.
Мерт чувствовал, что Алевтина наблюдает. Обернулся к окну. Махнул ей рукой, посылая улыбку. После подошёл к авто. На всякий случай - осмотрелся вокруг. Оборотницы, покинувшие его дом, не посмеют вернуться без его зова. Здесь в посёлке есть ещё несколько домов, которые принадлежат стае. Девушки остановятся у бет.
Мерт знал, что появление Алевтины вызовет много вопросов у двуликих. Но, живя среди людей, они уже привыкли к контактам подобного рода.
Первой из машины буквально выпрыгнула женщина: подтянутая и стройная. На вид ей около сорока лет, с красивыми, но заострившимися от волнения чертами лица. Её светлые волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались из-под шапки.
Следом вышел мужчина: высокий, стройный, сильный, немного старше женщины, с военной выправкой, несмотря на гражданскую одежду. Его лицо казалось бледным, губы сжаты, между бровей пролегла глубокая складка.
Эти двое выглядели довольно молодо. И Мерт чувствовал, что они не просто волновались. Они прошли через ад неизвестности, и это читалось в каждом их движении.
Морозный воздух ударил им в лицо, но они его словно не почувствовали.
Дверь дома открылась, и на пороге появилась Аля. Она уже переоделась в свою собственную одежду: простые джинсы и свитер с пуховиком. Волосы были аккуратно убраны, на лице горела смесь волнения и облегчения.
- Мама! Папа! - крикнула Алевтина.
Женщина вскрикнула, бросилась вперёд, обняла дочь так, будто боялась, что её снова отнимут. Мужчина пошёл следом за женой, его объятие было более сдержанным, но не менее крепким. Он прижал Алю к себе, закрыл глаза и тяжело вздохнул, как человек, с которого свалили непосильную ношу.
Мерт стоял в стороне, давая им возможность побыть втроём. Он видел, как дрожат плечи женщины. Заметил, как мужчина гладит дочь по голове, шепча что-то.
Звериное чутье Мерта почуяло, как из родителей Али уходит напряжение, замещаясь огромным, всепоглощающим облегчением. Запах страха сменился запахом слёз, а затем и тёплым, семейным ароматом любви и заботы.
Отец Али перевёл взгляд на Мерта. Поражало, что Мерт был практически раздет. На нём была лишь тонкая футболка. Отец Алевтины внимательно уставился на высокого, широкоплечего, зрелого мужчину, оценивая.
Видел перед собой не городского жителя, это было ясно, а человека, чья сила и уверенность исходили не из дорогого костюма, а из самой его сути.
Их взгляды скрестились. Отец Али кивнул, коротко, по-мужски, в его глазах читалась благодарность, смешанная с настороженностью.