- Что это? - спросила она, поднимая на него глаза.
- На всякий случай, - ответил он, глядя куда-то мимо неё в тёмное окно, - если вдруг понадоблюсь. Или если тебе будет нужно место, где можно спрятаться. Или просто… если захочешь позвонить. Здесь все мои номера, в том числе и рабочие. Адрес домов, квартиры и фирмы, которая принадлежит мне.
Девушка едва слышала его. Смотрела на листок, и её губы задрожали. Она аккуратно сложила бумагу в несколько раз и засунула в карман халата, прямо у сердца.
- Спасибо, - прошептала она, - я сохраню.
Теперь Алевтина стояла так близко, что Мерт чувствовал её дыхание, слышал частый стук девичьего сердца. Его собственное сердце колотилось в груди, как дикий зверь в клетке.
Мерт видел её опущенные ресницы, тень от них на щеках, пухлый изгиб её губ, которые он так яростно целовал всего несколько часов назад. Зверь взревел внутри, требуя, умоляя, приказывая.
И Мерт… сдался.
Он не понял, как это случилось. Одно движение - и он уже обнимал Алю. Не как днём, не властно и страстно, а просто притягивая к себе, обвивая руками её хрупкие плечи под толстой тканью халата.
Аля вскрикнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Её руки, зажатые между их тел, медленно разжались, и её ладони легли ему на грудь. Она сама потянулась к Мерту.
Мужчина наклонил голову, его лоб коснулся её лба. Мужчина смотрел в её глаза, такие большие, тёмные, полные доверия и какого-то немого вопроса.
- Аля,- прошептал он её имя.
Алевтина приоткрыла губы, понимая, что хочет ещё раз почувствовать его поцелуй. И Мерт чётко почувствовал это её желание.
И он исполнил его. Поцеловал, обрушивая свои губы на её рот. На этот раз целовал не со звериной яростью, а с такой невыразимой нежностью и жаждой, что у неё перехватило дыхание.
Его губы коснулись её губ легко, но уверенно. Потом прикосновение стало увереннее, но оставалось нежным, изучающим. Его руки не блуждали по её телу, а просто держали, прижимая к себе, пытаясь вобрать в себя всё её тепло, всю её хрупкость.
Аля замерла на мгновение, потом её губы дрогнули и ответили. Сначала неуверенно, робко, а потом всё смелее. Её руки поднялись, обвили его шею, её пальцы впутались в его короткие, жёсткие волосы.
Девушка приподнялась на цыпочках, чтобы быть ближе, и издала тихий, сдавленный стон, когда его язык коснулся её губ, прося разрешения. Она открылась ему.
Это был поцелуй, который смывал всё: боль, стыд, страх, неловкость. Это было как некое признание. Без слов.
В нём была вся ярость его сдержанного желания, превращённая в поток нежности, и вся её ответная, пробуждающаяся жажда, доверия, близости.
Когда они наконец разъединились, оба прерывисто дышали. Глаза Мерта были тёмными, почти чёрными от желания продолжать, но в них больше не бушевала буря. В его омутах светилось глубокое, потрясённое спокойствие.
Аля смотрела на губы мужчины, ощущая, что её собственные губы были влажными, распухшими, а щёки пылали.
- Почему? - прошептала она. Её голос заметно дрожал.
- Потому что не могу иначе, - честно ответил он, - потому что ты здесь. И потому что я хочу, чтобы ты знала… что бы ни случилось, у тебя есть я. Всегда.
Мерт не сказал «люблю».
Во-первых, она бы ему не поверила. Да и не тот момент, чтобы делать такие признания.
А во-вторых - это слово было слишком человеческим, слишком простым для того, что он сейчас чувствовал.
Мерт испытывал нечто большее. Что-то инстинктивное, древнее, дикое и первозданное, как сама жизнь. Он желал эту девушку себе не как свою собственность. А видел в ней ту, что предначертана самой судьбой.
Мерт отпустил её, но взял за руку.
- Иди спать, солнышко, - сказал он. Ласковое слово сорвалось с его губ само собой, неожиданно даже для него и для неё, - утро будет непростым. Снова нужно готовиться к поездке.
Аля кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и медленно, словно в тумане, на ватных ногах пошла к лестнице. На середине подъёма обернулась. Мерт стоял там, где она его оставила, смотрел на неё, и его золотые глаза в полумраке светились мягким, тёплым светом.