- И ты решила срезать путь по лесной дороге, - констатировал Мерт, понимая эмоции девушки. Да как она только за рулём не убилась, в таком-то состоянии!
- Д-да.
- Ночью. В метель. В мороз. Без тёплой одежды, - произнёс, качая головой, - это был плохой план, Алевтина.
- Я не думала, что дорогу засыпет аж настолько. Да и была не в том состоянии, чтобы думать.
И вдруг, неожиданно для самой себя, Аля фыркнула. Смешок получился сдавленным, хриплым, больше похожим на новый приступ рыданий, но это был смешок. Потому что сказанное Мертом было правдой. Ужасной, до идиотизма, правдой.
- Да, - прошептала она, - ты прав. Тупой план. Впрочем, планом это назвать сложно. Мерт, как подумаю о том, что эти двое покажут видео всем, в том числе и моим родителям, так умереть хочется. Они просят заплатить им миллион. По половине ляма на тушу. Но я не верю, что после они удалят видео. Да и спать с ними я не буду. Я не знаю, что мне делать! - голос девушки сорвался. Она сжала кружку так сильно, что пальцы побелели, - я отдала подонку Эрнесту всё. А он потом просто рассмеялся. Так подставил. За что? Что я им сделала? Просто за то, что я не такая как другие? Что у меня иные понятия о жизни?
Её слова лились теперь горьким потоком. Алевтина говорила и плакала. Тихо, без рыданий. Слёзы текли сами по себе, оставляя солёные дорожки на щеках.
Мерт слушал. Не перебивая. Не осуждая. Не утешая пустыми словами.
Его лицо в свете пламени было подобно резной маске: суровое, с жёсткими чертами, но Алевтина уловила в его глазах нечто большее, чем просто нейтральность. Что-то вроде… понимания. Но не человеческого, сочувственного. А как будто Мерт видел саму суть произошедшего: слабость, предательство, боль. Чувствовал и принимал это как часть естественного порядка вещей, где есть и жертвы, и хищники.
Когда Аля замолчала, в доме снова воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев.
- Он - трус. Ублюдок. Как и его товарищи, - произнёс тихо Мерт с такой простой, безоговорочной убеждённостью, словно констатировал факт, - охотиться на того, кто не может дать отпор, и хвастаться добычей, Алевтина, - это удел шакалов, а не волков, не высших хищников.
Мерт встал, подошёл к камину, подбросил полено. Его огромная тень заплясала на стенах, привлекая внимание Али. Он приблизился к кастрюле у печи и после набрал из неё какую-то жидкость в тарелку.
- Сегодня новый год, Алевтина. Давай встретим его. А после будем решать проблемы. Тебе сейчас нужно согреться, поесть и отдохнуть, - сказал он, кивнув в сторону стола. На столе уже стояла дымящаяся миска. Пахло луком, мясом, травами, - суп, - коротко пояснил Мерт - Садись. Ешь.
Алевтина кивнула. Странно, но рядом с этим мужчиной ей было комфортно. А ведь она его почти не знает. Но он и правда оказался хорошим слушателем. Не каждый бы выдержал весь её словесный поток боли и девичьих страданий.
А Мерт слушал. И он не предлагал ей утешения. Не осуждал, не упрекал. Не называл наивной дурой. Не говорил, что всё наладится. Он просто рассуждал.
И в этой простоте и ясности было какое-то странное успокоение.
В этом тёплом доме, в компании Мерта боль Алевтины казалась какой-то отдалённой. Не менее реальной, но как будто приглушалась толстыми стенами из бруса и рёвом метели снаружи. Ей и правда стало морально легче.
= 5 =
Алевтина допила настойку. После принялась за суп. Лишь сейчас поняла, как проголодалась. Ведь весь день ничего не ела.
Суп был простым, наваристым, ей казался невероятно вкусным. Первая ложка обожгла рот, но согрела изнутри.
Аля ела молча, чувствуя, как жизнь по каплям возвращается в её тело.
Мерт сидел напротив, отпивая из кружки что-то горячее. Он не пялился на девушку, но она чувствовала его внимание. Взгляд мужчины всё время был пристальным, изучающим, но не враждебным.
В этом домике было хорошо. Аля подошла к столу и взяла лепёшку. Она была грубоватой, но вкусной, невероятно сытной, с мёдом и лесными орехами.
Девушка ела, стоя у камина, и смотрела, как Мерт проверяет запоры на окнах. Невольно залюбовалась мужчиной. Он словно с глянца. Красивый. Мускулистый. Эрнест по сравнению с Мертом просто тощий глист.