- Меня и до этого неоднократно пытались убить, - уверенно сказал Минхо. - Поэтому я их не боялся.
- За что убить? - нахмурилась я.
Минхо посмотрел на Хёнджина.
- Причин было много. Но ни одной нормальной. Ни я, ни Хёнджин, ни Феликс, никто из нас никогда не хотел быть патриархом. Но вампирам было плевать. Они видели в нас потенциальную угрозу своей власти. А когда вампиры видят угрозу, они её устраняют. Без следа и следствия.
Он усмехнулся.
- Зато, когда на меня объявили массовую охоту, я уже точно знал, что буду делать. Вампиры слишком предсказуемы.
Я почувствовала, как неприятный холодок прошёл по спине.
Чёрт.
- Думаю, на сегодня хватит историй, - спокойно сказал Хёнджин.
- Расскажите что-нибудь ещё, - попросила я.
- Нет, - твёрдо произнес Хёнджин. - На сегодня хватит.
Я недовольно поджала губы.
Мне показалось, что в комнате стало холоднее.
Или это внутри что-то медленно остывало.
Вампиры. Войны. Кровь. Советы. Казни. Свобода, за которую платят жизнями.
Я слышала слова, но они не складывались в историю — они оседали тяжёлым слоем, давили на грудь.
Я всегда знала, что их мир жесток. Но не думала, что настолько.
Минхо — не просто язвительный и опасный. Он — выживший.
Хёнджин — не просто мягкий и закрытый. Он — тот, кто слишком много раз видел, чем заканчивается выбор.
И вдруг стало ясно: они не романтизировали прошлое.
Они пережили его.
Я поймала себя на странной мысли: мне было страшно не из-за убийств и крови. Было страшно из-за того, как спокойно они обо всём говорили. Будто всё это давно уложилось внутри. Будто боль стала фоном.
Хёнджин говорил мало, но каждое его слово резало точнее любого признания.
Он не спорил. Не оправдывался. Не отрицал.
Он просто принимал.
И в этом было что-то пугающее.
Я вдруг поняла, что смотрю на него иначе. Не как на того, кто рядом. А как на того, кто пережил слишком многое, чтобы быть полностью здесь.
И тогда пришло другое чувство - неприятное, липкое. Я… не знала, имею ли право быть частью его жизни. Не знала, где моё место в мире, где любовь каралась смертью, а свобода — охотой.
Хотелось задать ещё сотню вопросов. Понять. Разобраться. Дойти до сути. Но где-то внутри шевельнулась мысль: если я узнаю слишком много, я не смогу жить, как раньше.
А Хёнджин это знал. Поэтому и сказал: «Хватит».
Я злилась.
Потому что он снова закрыл дверь.
И боялась.
Потому что начинала понимать — за этой дверью не тайны.
За ней — он.
- Тебе лучше уйти, - сказал Хёнджин, отводя взгляд.
Я не стала спорить. Мне самой было тяжело от всей той информации, что свалилась на меня сегодня.
Хотелось побыть одной, чтобы осмыслить, переварить. Попытаться осознать происходящее.
- Да, я пойду, - тихо произнесла я.
Встала с дивана. Ноги подкосились, и я едва не упала. Посмотрела на Хёнджина и встретилась с его взглядом.
В его глазах я видела беспокойство и вину.
Кажется, он уже мысленно наказывал себя за сегодняшний разговор.
А ведь говорил даже не он. А Минхо.
Но лицо Минхо не изменилось. Он всё так же улыбался, сверкая красными глазами.
- Ты в порядке? - спросил Хёнджин.
- Да, да, - спешно ответила я. - Мне пора.
Хёнджин вышел вперед. Остановился у входной двери.
- Ты точно в порядке? - спросил он, оборачиваясь ко мне. - Если не в порядке, ты можешь остаться.
- Зачем? - растерянно спросила я.
- Я переживаю за тебя, - признался Хёнджин.
Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки. Смущённо отвела взгляд.
- Я в порядке, - тихо сказала я. - Не волнуйся.
- Пока, пешка, - с улыбкой на лице произнес Минхо.
Я нахмурилась.
- Не называй её так, - попросил Хёнджин.
- А как мне её называть? Твоей любовницей?
- Нет, не так. Она мой друг.
Слово «друг» почему-то ударило слишком сильно. Даже после всего, что я услышала сегодня, самым страшным словом для меня оставалось слово «друг».