- Это третья, - растерянно сказала я.
- Знаю, - спокойно произнес Хёнджин.
- А четвёртая?
- Четвёртой больше не будет.
Я удивлённо посмотрела на него, пытаясь понять, что происходит.
Что он задумал?
Рука Минхо легла на плечо Хёнджина, но Хёнджин тут же её скинул. Посмотрел на Минхо, нахмурившись.
Минхо усмехнулся.
Я растерянно отвела взгляд.
Они поссорились?
- Кусыль мы можем поговорить... наедине? - спокойно спросил Хёнджин.
Я нервно сглотнула.
Внутри у меня всё сжалось. Не резко — медленно, как будто кто-то осторожно затягивал петлю, проверяя, насколько далеко можно зайти.
«Поговорить наедине».
Эти слова прозвучали слишком спокойно. Слишком уверенно. Так говорят не тогда, когда просят — так говорят, когда решили.
Я вдруг остро почувствовала пространство вокруг. Кухню. Комнату. Закрытую дверь за спиной. Минхо — слишком близко и одновременно слишком далеко. И Хёнджина — напротив. Его взгляд. Его тишину.
Я поняла, что боюсь не разговора.
Я боюсь того, что услышу.
Если он скажет правду — я не знаю, смогу ли остаться. Если солжёт — не знаю, смогу ли уйти. И от этого выбора внутри всё начало дрожать.
Мне хотелось, чтобы Минхо вмешался. Сказал что-нибудь резкое, ядовитое, как обычно. Разорвал этот момент. Но он молчал. И его молчание было почти таким же пугающим, как спокойствие Хёнджина.
Я вдруг ясно поняла: если мы останемся наедине — что-то обязательно изменится. Или он перестанет быть тем Хёнджином, которого я люблю. Или я перестану быть той Кусыль, которая ещё может уйти.
Сердце билось так громко, что мне казалось — они оба его слышат.
Я снова нервно сглотнула.
И не была уверена, что делаю это от страха... или от того, что всё равно пойду за ним.
- Пойдём в спальню, - спокойно сказал Хёнджин.
Я спешно допила кровь, не зная, к чему готовиться. Чувствовала, как внутри меня всё дрожит.
- Хорошо, - тихо сказала я, отводя взгляд.
Хёнджин пошёл первым, я - за ним. Обернулась на Минхо. Тот остался стоять на кухне. На его лице появилась улыбка.
И от этого мне стало ещё страшнее.
Я поджала губы, чувствуя, как страх накрывает меня.
Хёнджин открыл дверь в спальню, приглашая меня.
Я неуверенно зашла, чувствуя, как погружаюсь в темноту.
- А свет ты включать не будешь? - растерянно спросила я.
- Не буду, - спокойно ответил Хёнджин.
Я нервно сглотнула.
- Ладно...
Прошла в комнату. Хёнджин - следом.
Он закрыл дверь, погружая нас во тьму.
Я услышала, как бьётся моё сердце.
Темнота накрыла меня мгновенно.
Не уютно — глухо. Как крышка, захлопнувшаяся сверху.
Я стояла, не двигаясь, и вдруг остро поняла: я не вижу его.
Но он — видит меня.
От этой мысли по коже побежали мурашки.
Мне казалось, что воздух в комнате стал плотнее. Гуще. Его можно было почти потрогать руками. Я чувствовала присутствие Хёнджина за спиной — ни шаги, ни дыхание, а сам факт, что он здесь. Слишком близко. Слишком реально.
Сердце билось так громко, что я испугалась — он услышит.
И почему-то именно это пугало сильнее всего.
Я вдруг поняла, что боюсь не темноты.
Я боюсь, что сейчас он скажет что-то, после чего я уже не смогу притворяться. Не смогу закрыть глаза. Не смогу сделать вид, что ничего не поняла.
Мне хотелось включить свет.
Хотя бы увидеть его лицо. Убедиться, что он всё ещё тот самый Хёнджин. Тот, кого я люблю.
Но он сказал «не буду».
И я согласилась.
И от этого стало страшно по-настоящему.
Потому что я позволила ему выбрать не только место разговора —
я позволила ему выбрать правила.
- Иди на кровать, - полушёпотом сказал Хёнджин.
Я вздрогнула.
- Это обязательно?
- Да.
Я невольно поёжилась.
Что он задумал?
Он же не тронет меня? Правда?
- Кусыль, иди на кровать, - повторил Хёнджин.