Он тяжело вздохнул.
- Я хотел, чтобы Минхо и Феликс были со мной в палатке, но Сынмин не разрешил, - его голос стал мягче. - Он выделил им отдельную палатку.
- Они там вдвоём?
- Втроём. Сыльги с ними.
- Тогда почему мне можно остаться с тобой в палатке? - удивилась я.
- Ты моя гостья, - спокойно сказал Хёнджин.
- А Минхо и Феликс не могут быть твоими гостями?
- Не могут.
- Почему?
- Они часть войска.
Я нахмурилась.
Опять всё сводится к войне...
Я села рядом.
- А у Сынмина отдельная палатка? - тихо спросила я, будто он может услышать.
- Конечно, - ответил Хёнджин, продолжая пить кровь. - У него и Чанбина по отдельной палатке. Они же патриархи.
- А остальные вампиры по двое?
- Только Феликс и Минхо вдвоём. Точнее, втроём. Сынмин не рассчитывал на Сыльги.
- А остальные? - удивилась я.
- Старшие вампиры по трое в палатке, солдаты - впятером.
Я нахмурилась.
- Впятером слишком тесно, - заметила я.
- Это война, Кусыль, - напомнил Хёнджин. - Тут не до комфорта.
Он отвёл взгляд.
- Хотя вряд ли осталась хоть одна палатка, где всё ещё пятеро солдат, - тихо сказал он.
Я заметила, что его пакет с кровью опустел.
- Тебе принести ещё крови? - спросила я.
- Да, если не сложно, - смущаясь, ответил Хёнджин.
Я встала и прошла к столу. Взяла два пакета и вернулась. Один протянула Хёнджину, второй оставила себе.
Хёнджин улыбнулся, забирая у меня пакет. Вскрыл и начал пить, периодически посматривая в мою сторону.
Я тоже начала пить.
Хотела спросить, сколько ещё они будут сражаться, но боялась услышать ответ.
Ведь в конце Хёнджин собирается умереть...
Я поджала губы, чувствуя страх внутри.
Слишком холодно, чтобы игнорировать, но и признать... это бы обозначало, что я уже сдалась.
А я не хотела сдаваться.
Я до последнего верила, что всё пойдёт не по плану, и жертва Хёнджина не понадобится.
- Всё хорошо? - тихо спросил Хёнджин.
Я натянуто улыбнулась.
- Да, - соврала я. - Всё нормально.
Я посмотрела на него.
- Ты допил?
- Да.
Я быстро допила свою кровь и забрала у него пустой пакет. Отнесла на стол, оставляя там.
Вернулась к Хёнджину. Остановилась напротив него, разглядывая трещину на его щеке.
Невольно нахмурилась, представляя как ему больно.
- Что-то не так? - Хёнджин мягко улыбнулся.
Я едва сдержалась, чтобы не усмехнуться от нервов.
А ты сам не чувствуешь?
Подошла ближе. Моя рука зависла возле его лица. Я хотела прикоснуться, но боялась причинить боль. Аккуратно поправила ему чёлку, и в этот момент заметила трещины на его лбу.
В моих глазах на секунду вспыхнул страх, и Хёнджин тут же взял меня за руку.
- Не смотри, - строго сказал он.
Я отвела взгляд.
Хёнджин отпустил мою руку и устало лег на матрас. Его футболка немного задралась, и я увидела трещины на его животе.
В груди неприятно сжалось от боли.
- Тебе очень больно? - тихо спросила я.
- Мне не больно, - спокойно ответил Хёнджин.
Но я не верила.
Потому что всё ещё помнила, как болят эти трещины.
Я легла рядом, желая чувствовать его, но не рискнула прикоснуться. Ему и так было больно, и я не хотела сделать ещё хуже.
Хёнджин посмотрел на меня, задерживая взгляд. Взял за руку, переплетая наши пальцы.
Его рука была непривычно холодной, кожа - ледяной. Он умирал. Я видела, как он умирает, но до последнего хваталась за него, надеясь вытащить.
Я не могла его отпустить...
Лежала рядом, не сводя с него глаз. Я наблюдала за его состоянием, боясь, что ему станет хуже. Носила ему кровь, пытаясь хоть как-то помочь.
Я чувствовала, что устала, что не справляюсь, но не могла сдаться.
Я должна сохранить его...
Мы лежали на матрасе, смотря в полоток палатки. Я крепко сжимала его руку, чувствуя, как она стала немного теплее. Его трещины уже выглядели не так пугающе, но, конечно же, всё равно оставались на теле.