«Мне никто не нужен».
Эти слова снова и снова звучали в голове.
Ровные. Спокойные. Окончательные.
Он не кричал.
Не злился.
Не оправдывался.
И именно поэтому было так больно.
Я закрыла лицо ладонями.
Плечи дрожали, но слёзы не шли. Будто даже они сочли меня недостойной.
Зачем я вообще пришла?
Зачем надеялась?
Зачем думала, что для него я — не просто ошибка?
Я смеялась. Тихо. И это было страшнее слёз.
Потому что смех звучал пусто.
Я поднялась на ноги и вышла из подъезда.
Ночной воздух ударил в лицо, но не отрезвил.
Фонари расплывались перед глазами, город жил своей жизнью — слишком равнодушной, слишком нормальной.
Люди шли мимо.
Обычные. Живые.
И никто не знал, что во мне только что что-то умерло.
Я прошла несколько метров — и снова остановилась.
Схватилась за грудь, будто могла удержать сердце руками.
Он не свободен.
Но и не с ней.
И не со мной.
Значит — ни с кем.
И вдруг пришло осознание. Медленное. Холодное.
Он выбрал одиночество.
Выбрал систему.
Выбрал обещания, которые давно превратились в цепи.
А я…
Я оказалась лишней деталью в его войне.
Мои пальцы сжались в кулаки.
Ногти впились в кожу, но я почти не чувствовала боли.
Хорошо.
Если он решил, что я должна уйти - я уйду.
Но забыть?
Я усмехнулась, глядя в темноту улицы.
Забывают слабые.
А я уже перестала быть слабой в тот момент, когда выжила после удара Феликса.
В тот момент, когда Лилит смотрела на меня, как на мусор.
В тот момент, когда Хёнджин сказал: «Мне никто не нужен» - и всё равно смотрел так, будто ему больно.
Я вытерла лицо рукавом и выпрямилась.
Слёзы так и не пришли.
Зато пришло другое.
Холодное, тяжёлое решение.
Если этот мир — мир титанов, если здесь выживают только хищники, если любовь — слабость, за которую наказывают…
Значит, мне придётся стать тем, кого боятся.
Я медленно пошла прочь от его дома, не оглядываясь.
Впереди была тьма.
Но теперь я знала - я больше не собираюсь в ней теряться.
***
Я сидела на диване, пытаясь переварить происходящее.
Хёнджин...
Раньше это имя согревало.
Теперь — резало изнутри, как осколок, застрявший в груди.
Я поняла одну страшную вещь: он не просто отказался от меня.
Он выбрал систему.
А значит — выбрал не меня.
Стало холодно. Я сильнее обняла себя, но тепло не приходило.
Холод был не снаружи — он поселился внутри.
- Это к лучшему, - сказала Микаса, поглаживая меня по спине. - Теперь всё закончилось, и ты можешь вернуться к обычной жизни.
Но обычной жизни больше не существовало...
Я почти рассмеялась.
Обычная жизнь — это когда ты не знаешь, что мир делится на кланы.
Когда тебе не ломают рёбра за то, что ты бежишь за тем, кого любишь.
Когда слово «матриарх» — просто слово, а не приговор.
Я больше не принадлежала этому миру.
Но и их миру я тоже не принадлежала.
- Микаса права, - согласился Джину. - Теперь тебе станет лучше.
Я усмехнулась.
Это всё, на что хватило сил.
Лучше не станет.
Я уже видела слишком много, чтобы снова стать «обычной».
Я закрыла глаза и впервые подумала не о Хёнджине.
А о себе.
О том, что меня ударили — и я выжила.
О том, что на меня смотрели красные глаза — и я не сломалась.
О том, что меня пытались запугать — и я всё ещё здесь.
И вдруг стало ясно: если раньше я просто хотела любви, то теперь я хочу ответов.