Я замерла.
Словно не сразу поняла, что происходит.
Провела пальцами по щеке.
Мокро.
Я коротко выдохнула, пытаясь взять себя в руки.
- Просто устала…
Голос дрогнул.
Я опустила взгляд.
И вдруг стало невозможно держаться.
Слёзы пошли сами — тихо, беззвучно. Я сжала край раковины, опуская голову.
Никаких всхлипов. Никаких криков. Просто… слёзы.
Долгие. Упрямые.
Как будто всё, что держалось внутри, наконец нашло выход.
Я зажмурилась сильнее.
Он даже не попытался…
И от этой мысли стало больнее всего.
Я медленно опустилась на пол, прислоняясь к холодной плитке.
Холод наконец совпал с тем, что было внутри.
Я обняла себя руками, сжимаясь сильнее. И впервые за всё это время позволила себе не держаться.
***
Я два дня просидела дома, почти не выходя из комнаты. Пыталась прийти в себя.
Я думала о произошедшем, думала о войне, о потерях...
Тела тех неизвестных всё ещё всплывали у меня перед глазами, стоило закрыть их хотя бы на секунду...
И смех. Смех Лилит. Мне казалось, я всё ещё слышу его у себя за спиной.
Стало невыносимо холодно, и я обхватила себя руками, пытаясь согреться.
Но холод был не снаружи.
Старалась отвлечься. Не думать. Забыть, как страшный сон.
Я думала о Хёнджине. О нас.
А есть ли ещё... «мы»? Или наша любовь умерла на войне?
Я всё ещё любила его. Всё ещё чувствовала. Моё сердце билось чаще, когда я вспоминала его лицо. Но... я не была уверена, что он ещё любит меня.
Его холод. Его безразличие.
Это было слишком больно, чтобы принять.
Я поймала себя на мысли - его смерть была бы не так страшна, как его безразличие.
И тут же отругала себя за эту мысль.
Не смей даже думать об этом. Не смей.
Он жив - и это главное.
Остальное как-нибудь само наладиться.
Может, он просто устал.
Может, у него просто не было сил на взаимные чувства.
Ещё ничего не кончено.
Если бы он разлюбил, он бы сказал об этом.
Но Хёнджин молчал.
Даже не появлялся. Значит, он просто отдыхает. Просто восстанавливается.
А тут я со своими глупостями. Со своими чувствами, на которые у него, кажется, больше нет сил.
Я поджала губы.
И в этот момент сердце неприятно кольнуло.
А война ведь точно закончилась?
Закончилась же..?
А Сынмин..?
Сынмин не получил жертву, выходит...
Я резко соскочила с кровати, даже не успев подумать, и побежала.
Выбежала из квартиры, забыв надеть куртку. Но это совсем не волновало.
Я побежала, что есть сил.
Дыхание начало сбиваться, но я не остановилась. Лишь усилилась, сжигая кровь.
Сынмин же не убил их? Не убил?
Не убил ведь?
Правда?
Если что-то случилось — я должна узнать.
Я прибежала к дому Хёнджина.
Залетела в подъезд, поднялась по лестнице. Дыхание сбилось, в груди жгло, но я не остановилась. Едва не врезалась в дверь квартиры. Позвонила. И сразу же ещё раз, не дожидаясь ответа.
Дверь открылась, и на пороге показался Феликс. Увидев меня, он улыбнулся.
Я замерла, разглядывая его лицо.
Трещины немного затянулись, стали уже, но всё ещё были там. Глаз снова был нормального цвета, и это радовало.
- Привет, - спокойно сказал Феликс.
- Феликс! - я сорвалась, сама не ожидая от себя такого. - Где Хёнджин?
- Дома.
Я едва сдержала себя, чтобы не влететь в квартиру.
- Я могу зайти? - спросила я, чувствуя, как меня трясёт.
- Да, - спокойно сказал Феликс, отходя в сторону.
Я шагнула в квартиру. Сразу же увидела Минхо. Он сидел на диване, развалившись. На левой руке был бандаж, плотно закрепляющий руку к телу.
Минхо улыбнулся, сверкая красными глазами.
Я с облегчением выдохнула.