Хотя вопросы всё равно есть.
Ходят слухи, что якобы я теперь встречаюсь с Феликсом. Променяла Хёнджина на Феликса.
Будто всё, что было с Хёнджином, можно заменить...
Я стараюсь не обращать на это внимание.
Хотя где-то в глубине души меня это задевает.
Несмотря на то, что я покинула клан Сыльги, мы продолжаем общаться. Часто ходим друг к другу в гости и болтаем. Микаса нередко присоединяется к нам.
Я рада, что после всего пережитого между нами остаётся та лёгкость, что была в начале. И никакие статусы не сломали нашу дружбу.
Но изменения произошли не только в моей жизни.
Сынмин зря времени не терял и всерьёз взялся за пересборку системы. Теперь вампиры снова могут работать и самостоятельно покупать себе кровь.
Конечно, не все восприняли новость позитивно. Лишь единицы пошли работать, остальные либо ещё думают, либо категорически против. Они привыкли не работать, и считают это своей привилегией. Будто работать должны только люди, а вампиры выше этого.
Ага, конечно.
Но при этом клановая система сохраняется. Вампиры продолжают находиться под защитой клана и получать кровь от матриарха или патриарха, независимо от того, работают или нет.
Конечно, эти изменения пока не столь значительны, но это только начало. Должно пройти много времени, чтобы изменения стали более заметными. Четыре года - это слишком мало по вампирским меркам, поэтому пока сложно делать прогнозы, но дышать становится легче.
Хёнджин...
Я уже четыре года не видела его.
С тех пор, как он улетел в Италию, мы так и не виделись.
Ни разу.
Он не звал меня.
Сначала мы много общались. Хёнджин писал мне каждый день и делился новостями. Показывал свою виллу в Италии, присылал фотографии рассветов, присылал свои селфи, на которые иногда попадал Минхо.
Затем они отправились путешествовать по Европе. Хёнджин присылал мне фотографии из разных стран мира. Даже прислал фотографию, где он стоит на фоне северного сияния. Он всё-таки слетал в Исландию и был по-настоящему счастлив.
Затем он стал реже писать. Мог по несколько часов не отвечать на мои сообщения. Сначала извинялся, говорил, что был занят. А потом и вовсе перестал извиняться.
Иногда я ждала ответа по несколько дней, а он потом писал, что видел сообщение, но забыл ответить.
Я чувствовала, как он отдаляется от меня, но больше не пыталась удержать. Это его жизнь, и ему решать, кто для него важен.
Мы до сих пор общаемся, но очень редко. Говорим на нейтральные темы. Я понятия не имею, когда он вернётся в Сеул.
И вернётся ли вообще.
Поэтому постепенно приучаю себя к мысли, что между нами всё кончено. Чтобы не чувствовать боль, когда это неизбежно произойдёт.
Хотя мне совсем не хочется расставаться.
Временами я всё ещё цепляюсь за нашу связь. Перечитываю старые сообщения, рассматриваю наши фотографии. Я всё ещё ношу кольцо, что он мне подарил, будто оно удерживает меня рядом с ним.
У меня всё ещё есть к нему чувства, но я уже не верю в счастливый конец.
Потому что больше не чувствую нашу связь.
Я поправила кольцо на безымянном пальце, чувствуя, как тоска по нему отзывается в моей душе.
Тяжело вздохнула.
Взяла в руки телефон и зашла в нашу переписку. Проверила - он не писал. Уже два дня не писал.
Я поправила волосы, пытаясь собраться.
Написала ему: «Привет. Ты как?»
Отправила.
Конечно, он не прочитал. Не сразу.
Надо ждать, пока он заметит.
А заметит ли вообще?
Я устало провела по лицу.
Да что я вообще делаю? Зачем пишу? Он же явно не хочет общаться со мной.
Я ещё раз тяжело вздохнула.
Встала с кровати и подошла к туалетному столику. Сняла с безымянного пальца кольцо и убрала в ящик.
Пальцу стало непривычно пусто. Странно. Некомфортно.
Но, кажется, в этот момент стало легче дышать.