Лео сжал флешку так, что края впились в ладонь.
— И?
— И я нашла кое-что. Два случая. За последние пять лет. Оба официально закрыты как несчастные случаи или самоубийства. Оба обладают... аномальными совпадениями.
Она перевела дух, и Лео впервые увидел в ее глазах не расчет, а что-то близкое к страху.
— Первый: три года назад. Молодой талантливый гравер, специалист по работе с обсидианом и другими вулканическими стеклами. Найден в своей мастерской. Официальная версия — отравление парами химикатов при эксперименте с новой техникой травления. Но в отчете есть странность: на его рабочем столе был найден идеально выполненный, микроскопический узор, выгравированный на куске сланца. Узор не имел отношения к его работе. Его описали как «замысловатый, похожий на древнюю письменность». Никто не придал значения.
Лео почувствовал, как у него перехватило дыхание. Обсидиан. Узор. Древняя письменность.
— Второй: полтора года назад. Аспирант факультета фармакологии, работавший над диссертацией по истории анестетиков и психоактивных веществ XIX века. Найден в лаборатории. Официально — передозировка экспериментальным препаратом (суицид). Но. В его личном дневнике, который я нашла в отсканированных материалах дела, были записи о «поиске идеального состава для отключения боли без отключения сознания». Он цитировал те же самые архивные медицинские отчеты, что и Элиас Фостер. И в его заметках было словосочетание, выделенное трижды: «Мнемозина-7».
Лео прислонился к холодному стеллажу. Мир вокруг поплыл. Это не было совпадением. Это была... эволюция. Или подготовка.
— Ты думаешь, это... его ранние работы? Пробы пера?
— Я думаю, что наш Фантом не появился из ниоткуда. Он учился. Экспериментировал. Возможно, эти двое были его... источниками вдохновения. Или даже невольными соавторами. А потом, когда их знания были усвоены... они стали не нужны. Или слишком опасны. «Несовершенные эскизы», которые нужно было убрать.
— Боже, — прошептал Лео. — Значит, он действует годами. И мы даже не подозревали.
— Именно. И это меняет все. Его нынешние «протоколы» — не начало манифеста. Это уже отточенная, выверенная методология. Он уверен в себе. И намного опаснее, чем мы думали. Лео, — она наклонилась ближе, и ее шепот стал едва слышным. — Есть еще кое-что. В обоих старых делах... фигурировал один и тот же консультант. Внештатный психолог, привлекавшийся полицией для составления профиля (безуспешно). Его заключения были расплывчаты, но в них сквозила одна мысль: преступник, если это был не несчастный случай, — человек с высочайшим интеллектом, возможно, с академическим бэкграундом, и... с глубоким, почти религиозным отношением к эстетике.
Лео почувствовал, как у него холодеют конечности.
— Имя консультанта?
— Доктор Артур Стрэттон. Преподавал криминальную психологию в университете Харбор-Сити. На пенсии последние два года. Живет один в старом доме на Кловер-Хилл, в престижном, но тихом районе.
— Ты думаешь, это... он?
Майя покачала головой.
— Слишком очевидно. И слишком старо. Стрэттону за семьдесят. Вряд ли он способен на физическую активность, описанную в протоколе. Но... он мог быть наставником. Или... объектом изучения. Фантом мог использовать его как источник, как и других. Или... — она замолчала.
— Или что?
— Или доктор Стрэттон — следующая цель. «Носитель диссонанса» в новой загадке. Пожилой эксперт по психологии убийц, который сам мог сгенерировать в своем уме идеального монстра. Который «поет не свою ноту», будучи на пенсии, в тишине, но все еще мысля категориями насилия.
Лео молча переваривал информацию. Это была нить. Первая настоящая нить, ведущая в прошлое Фантома, а не просто реакция на его текущие действия.
— Что мы делаем? — спросил он.
— Мы действуем на опережение. Но осторожно. У нас есть адрес. Мы не можем идти в полицию — у нас нет доказательств, только домыслы и нелегально добытые данные. Мы должны проверить сами.
— Это нарушает все наши правила. Особенно после провала с Элиасом.
— Провал с Элиасом произошел потому, что мы реагировали на провокацию. Сейчас мы пытаемся действовать проактивно. Это другой риск. Но я считаю его оправданным. Финн выбыл. Остались мы с тобой. Ты идешь?
Вопрос повис в воздухе. Идти означало снова ввязаться в игру, но уже по своим, возможно, неверным, правилам. Остаться — означало пассивно ждать следующего хода Фантома и, вероятно, следующей смерти.
Лео посмотрел на флешку в своей руке, затем на решительное, усталое лицо Майи. Он кивнул.
— Иду. Когда?
— Сегодня. Вечером. После восьми. В это время в том районе мало людей. Мы подъедем, просто посмотрим на дом. Оценим обстановку. Никакого проникновения. Только наблюдение.