Он сделал шаг вперед. Лео и Майя инстинктивно отшатнулись.
— Следующая задача уже активна. Ключ к ней — в ваших руках. Вернее, в руках твоей подруги, аналитик. На флешке, которую ты получил сегодня, помимо архивных данных, есть файл с именем 'next_puzzle.dat'. Он зашифрован ключом, который находится... — он сделал театральную паузу, — в вашей прошлой ошибке. В месте, где вы потерпели фиаско. Где «Соловей» обрел свою тишину. Найдите ключ. Расшифруйте файл. В нем — координаты и время. Если успеете — возможно, на этот раз предотвратите оформление. Если нет... ну, вы знаете правила.
Он посмотрел на часы на запястье, скрытые под рукавом.
— Доктор Стрэттон скоро закончит свой маленький ритуал и вернется домой. Он ничего не подозревает. Просто старый человек со странными привычками. Не трогайте его. Он больше не имеет значения. Ваше время... начинается сейчас.
Он отступил на шаг назад, в тень.
— И, пожалуйста, — его голос прозвучал почти насмешливо, — в следующий раз будьте тише. Вы портите эстетику.
И он растворился в темноте так же внезапно, как и появился. Через несколько секунд до них снова стали доноситься отдаленные звуки города. Доктор Стрэттон на поляне выключил фонарик и тем же уверенным шагом направился обратно к тропинке, даже не подозревая, что стал мишенью в чужой игре.
Лео и Майя стояли, прислонившись друг к другу, дрожа от выброса адреналина и унижения. Их снова переиграли. Использовали. Но на этот раз он пришел лично. Чтобы показать свое превосходство. И чтобы дать им новый шанс.
— Крыша консерватории, — прошептала Майя, ее голос был хриплым. — Ключ там. Где мы проиграли. Где он выиграл. Нам нужно туда. Сейчас.
Лео кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Они бежали из парка, не оглядываясь, чувствуя на своих спинах невидимый, всевидящий взгляд Фантома, который наблюдал за ними, наслаждаясь их страхом и их решимостью. Игра продолжалась. Но правила снова изменились. И теперь, чтобы играть, им нужно было вернуться на место своего самого горького поражения.
Глава 6
Воздух в переулке за Консерваторией был холодным и густым, словно пропитанным застывшим звуком — отголоском той самой последней ноты, которую так и не допел «Соловей». Лео и Майя стояли, прислонившись к шершавой кирпичной стене, отдышиваясь после бега. Адреналин, вброшенный в кровь встречей с Фантомом в парке, еще бушевал, но его острые пики уже сменялись глубокой, изматывающей дрожью. Это была не просто физическая усталость. Это было чувство полного обесценивания собственной воли. Они были не охотниками и даже не достойными противниками. Они были лабораторными мышами в идеально спроектированном лабиринте, и только что экспериментатор лично заглянул к ним в клетку, чтобы убедиться, что стимулы работают.
— Он знал, — выдохнула Майя, глядя на свои дрожащие, бледные руки. Она не смотрела на Лео, говорила как бы в пространство, констатируя факт. — Он просчитал наш алгоритм. Получение архивных данных → выявление аномалии (Стрэттон) → попытка проактивного наблюдения. Вероятность нашего появления в парке в течение 12 часов после того, как ты получил флешку, он оценил не менее чем в 78%. Мы попали в доверительный интервал.
— Перестань говорить как компьютер, — хрипло прервал ее Лео. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль была примитивным, но ясным ощущением в каше из страха, стыда и ярости. — Он был там. На расстоянии вытянутой руки. Мы могли...
— Что? — Майя наконец подняла на него взгляд. В тусклом свете уличного фонаря ее глаза казались огромными и пустыми. — Схватить его? Убить? Ты видел, что было у него в руке? Это был инъектор. С тем самым «Мнемозином-7» или чем-то похожим. У нас не было шансов. Он спланировал и эту встречу. Длительность, расстояние, наши вероятные реакции. Мы живем только потому, что пока что полезны в его схеме.
Она была права. И от этой правды было еще горше. Лео оттолкнулся от стены.
— Значит, идем. На крышу. Раз он оставил ключ там, где мы проиграли, значит, ему важно, чтобы мы вернулись на место провала. Чтобы мы прочувствовали его на новой, личной глубине.
Они двинулись, обходя массивное неоготическое здание. Консерватория в ночи походила на гигантский орган, застывший в момент немой песни. Ее стрельчатые окна, подсвеченные изнутри, бросали на мостовую длинные, искаженные тени. Откуда-то сверху, из открытой форточки одного из классов, доносилась упрямая, повторяющаяся гамма на фортепиано — кто-то готовился к завтрашнему экзамену, не подозревая, что прямо над его головой разыгралась смертельная драма.