Он обошел угол и замер. У задней стены, под слабым навесом, который когда-то, видимо, защищал дрова или оборудование от дождя, стоял... стул. Обычный складной стул из алюминия и ткани. Совершенно сухой, несмотря на дождь. Кто-то поставил его здесь недавно. И не просто так.
Лео подозвал Майю. Она подошла, осмотрела стул, затем тщательно изучила землю вокруг него.
— Следов почти нет. Дождь смыл. Но стул... он ждал кого-то. Наблюдателя? — Она подняла голову, ее взгляд скользнул по стене над стулом. — Лео, смотри.
На высоте примерно двух метров, там, где бетон был чуть чище от грязи, был нарисован все тот же знак — «Омега-завиток». Сделанный не краской, а чем-то вроде мела или светящейся в ультрафиолете пасты. Но самое жуткое было не это. От знака вниз, к стулу, спускалась тонкая, почти невидимая леска. А на спинке стула, прямо на уровне глаз сидящего, был закреплен маленький, современный планшет в защищенном корпусе.
— Ловушка на любопытство, — прошептала Майя. — Сядешь на стул, чтобы лучше рассмотреть знак, потянешься к планшету... и что? Взорвется? Выстрелит дротик? Нет... слишком примитивно для него. Это что-то другое.
Она осторожно, не садясь, наклонилась к планшету. Экран был черным. Она коснулась его. Экран вспыхнул. На нем было одно слово, набранное крупным шрифтом:
«СЛУШАЙ.»
Под словом была одна-единственная кнопка — «PLAY».
Майя и Лео переглянулись.
— Аудио, — сказала Майя. — Возможно, запись. Или... прямая трансляция.
— Может, это он? — спросил Лео. — Говорит с нами?
— Только один способ узнать.
Майя надела наушники, подключила их к планшету и нажала кнопку. Ее лицо оставалось непроницаемым несколько секунд, потом на нем появилось легкое недоумение. Она сняла один наушник и протянула его Лео.
— Слушай.
Лео вставил наушник. Первое, что он услышал, — это шум. Не просто шум моря, который был вокруг. Это был приглушенный, булькающий, регулярный звук. Как... дыхание? Нет, ритмичнее. Как тиканье часов, но влажное, пузырящееся. И на фоне этого — тихий, едва уловимый скрип. Как будто качается на цепях что-то тяжелое.
— Что это? — выдохнул он.
— Не знаю, — ответила Майя. — Петля. Запись длится ровно две минуты семь секунд и повторяется. Ни голосов, ни музыки. Только эти звуки.
Она отключила воспроизведение и снова начала изучать планшет, пытаясь получить доступ к его системе. Через несколько минут она покачала головой.
— Заблокировано на аппаратном уровне. Попытка взлома может стереть данные или активировать что-то еще. Это не источник информации. Это... подсказка. Или тест.
Она отошла от стула, осматривая землю в радиусе нескольких метров. И нашла. Недалеко, под куском отвалившейся кровли, лежал еще один предмет. Небольшой, черный, прямоугольный. Диктофон. Старая модель, на кассетах. Майя подняла его. Он был сухим. На нем была наклейка с надписью: «Архив. Голос прибоя. 1992.»
Она открыла отсек для кассеты. Внутри лежала мини-кассета. На ней было написано от руки: «Для тех, кто услышал.»
— Он хочет, чтобы мы слушали, — сказал Лео, и его голос прозвучал чужим. — Сначала планшет со странным звуком. Теперь это. Это пазл. Нужно сложить аудио-картину.
Майя достала из рюкзака портативный кассетный плеер (Лео даже не удивился, что он у нее есть) и вставила кассету. Она нажала play.
Первые секунды — шипение ленты. Потом — голос. Женский. Спокойный, низкий, невероятно красивый голос, в котором была глубина и легкая, профессиональная хрипотца. Голос, созданный для того, чтобы рассказывать истории в ночи.
«...и тогда понимаешь, что тишина — это не отсутствие звука. Это пространство. Огромное, пустое помещение, где каждое твое воспоминание, каждый страх, каждая несбывшаяся надежда отзывается эхом. Иногда это эхо становится невыносимым. Иногда... ты хочешь, чтобы тишина поглотила его навсегда. Чтобы настала настоящая тишина. Без эха. Без прошлого. Просто... тишина.»
Пауза. Шум прибоя на записи (явно добавленный) нарастал.
«Это последняя запись для «Тихого часа». Простите меня. Я ухожу искать ту тишину. Ту, что после эха.»
Щелчок. Конец записи.
Лео и Майя стояли, ошеломленные. Это был голос Эвелин Грейвс. Ее прощальное сообщение. Или... ее признание в чем-то? В желании исчезнуть?
— Это было записано до ее исчезновения? — спросил Лео. — Или он заставил ее это записать?
— Неважно, — сказала Майя, выключая плеер. — Важно, что он дал нам ключ к ее психологическому состоянию. Она искала «тишину после эха». А он... он, возможно, обещает ей это. Или использует ее желание против нее. «Оформление тишины»... это может быть не убийство в обычном смысле. Это может быть... исполнение ее желания. Вечным, ужасным способом.