— Мы не можем остановиться, — прошептал он.
— Нет, — согласилась Майя. — Потому что если мы остановимся, он интерпретирует это как отказ от диалога. А с молчащими собеседниками он, судя по всему, разговаривает иначе. Как с Эвелин.
Она свернула на темную улицу, ведущую к заброшенному супермаркету, где они взяли машину.
— Нам нужно отдохнуть. Хотя бы несколько часов. Съесть что-нибудь горячее. А потом... потом мы начинаем готовиться. Анализировать все, что произошло сегодня. Искать паттерны в его паттернах. И ждать его следующего хода.
Она заглушила двигатель. Дождь теперь был лишь моросящей изморосью. Тишина, наступившая после воя мотора, была плотной и звонкой.
— Он сказал, что я заслужила отдых, — тихо произнесла Майя, глядя на свои руки, все еще сжимавшие руль. — Как будто он заботится о нашем самочувствии. Как хороший, но строгий учитель. Это самое страшное, Лео. Не его жестокость. Его... внимание.
Они вышли из машины и побрели по мокрому асфальту к ближайшей закусочной, освещенной неоновым знаком. Мир вокруг был обычным, сонным, безопасным. Но для них он уже никогда таким не будет. Каждая тень таила возможность наблюдения. Каждый звук — скрытое послание. Они перешли Порог. И обратной дороги не было.
За столиком в углу пустой закусочной, сжимая в руках чашки с обжигающим чаем, они молча смотрели друг на друга. И в этой тишине, которую Эвелин Грейвс искала как спасения, они слышали настойчивый, неумолимый звук — тиканье часов, отсчитывающих время до следующего звонка из бездны.