Кевин за весь день не сказал мне ни слова. И странно, теперь это уже не означало леденящего кровь отвержения, а было... жестом заботы, что ли? Иногда, когда никто этого не видел, в слепой зоне камер я вдруг обнаруживала его руку на своей руке.
Так проходит день, а вечером я снова растворяюсь в его объятиях. Без слов, без обещаний, без клятв любви, без флирта, без условий... Молча... Мы укрепляем на физике уже выработавшуюся за эти дни привычку понимать друг друга без всяких слов...
Так проходит несколько дней в бездумном созерцании. Иногда имплант жалит меня нейротоксинами, поджаривая свой мозг до румянной корочки – то ли защита сбоит, то ли ИИ обучается, и пытается выделять голос Кевина даже через сформированную звукомаскировку. Голос, которого я не слышу... Он сжимает мою за руку во время приступов, а после пытается помочь тем единственным жестом заботы на который он оказывается способен — покупая мне что-то вкусненькое в автомате, на свои собственный баллы, которые он так жестко и прижимисто экономит.
Мне все это надоело однажды утром. Когда я поняла, что этот день пройдет так же, как остальные. Я буду следовать за ним безмолвной, выдрессированной тенью, тем временем как ничего не меняется. Такстильные сигналы, молчаливая близость, дышащее страхом пространство. Я все это время даже не занималась хаком его импланта — у меня просто не было сил. Вся жизнь как непрерывный, осторожный выдох, вся жизнь в парадигме «какое счастье, мне удалось прожить еще один миг. Надо же, меня не бьют»...
Расследование тоже не двигалось... А ведь это еще недавно было единственное что меня хоть как-то мотивировало на жизнь и борьбу... Сигнал от трекера пришел, но я отключила его, чтоб не спалиться. Не тащить же туда Кевина. Пока что Кевин оставался единственной связующей ниточкой между мной и ответами — система продолжала исправно начислять баллы. Хак «Стрижа» ничего не дал. Разговоры о работе, техпроцессы, отладка какого-то оборудования... скукота... Единственное, что отличало его от остальных ириан — закрытый генетический профиль... Значит здесь и будем копать... Я аккуратно срезала с головы спящего несколько волосков, тонких, лишенных пигмента до полупрозрачности. Встала. Умылась. Вздрогнула, в очередной раз увидев его у дверей в вынную, молчаливого, уже одетого. Он не любил, когда я уходила туда одна — вот так вот молча вставал следом и смотрел на меня с немым упреком...
Я молча одела свой спортивный костюм, поменяв цвет в настройках на бледно-розовый, и, игнорируя его фигуру, загрождавшую дверной проем, вышла в коридор, оттолкнув его плечом.
«Куда-ты?... Что-то случилось, Астра?... Астра, ответь!... У нас смена через сорок минут!!!» — посыпались сообщения в стриж. Он шел за мной всеми изгибами коридоров, приследуя мягким, беззвучным шагом. Мне надо во что-бы то ни стало попасть в лабораторию отца! Я вовсе не обязана прислуживать Кевину в его фанатичном трудоголизме! Если ему нужны баллы — бросит работу. Или пусть сидит без баллов. Его проблемы, не мои...
Небольшая заминка вышла с переходом в сектор-центр. Кевину не хватало уровня доступа. Я, плохо скрывая раздражение, перевела ему несколько тысяч баллов и заставила, буквально заставила проапгрейдить уровень. Все, доступ открыт. Снова быстрым шагом двигаемся дальше, Кевин шокированно оглядывается на блистающе-сверкающее великолепие, которое для меня просто фон...
Вот и его каюта... Сердце стучит... Лаборатория... Руки дрожжат... Касаюсь двери... Загружаю образец для анализа, прямо на глазах у ничего не понимающего напарника...
— Кто это? — его внимание привлекает капсула со спящим отцом. Настолько, что он впервые за долгое время говорит со мною вслух. Изумление и даже какое-то религиозное чувство проскальзывают в голосе даже сквозь фильтры ИИ, измененном до неузноваемости бесконечной дуэлью алгоритмов.
— Привет, Кевин. — слышу я голос отца. Настоящий... голос... отца!!! Не эмуляую! Не генерацию, не протоколы, не ИИ приколы!!!
— Папа!!! — Я с визгом бросаюсь прямо в капсулу, ему на грудь... — Папа, папа...
— Привет, Альбина. Как же ты похудела...
— Практикую физические нагрузки, сижу на дифиците колорий...
— Ты уже трахал мою дочку? — спрашивает отец, глядя Кевину прямо в глаза. В комнате повисает тяжелая, напряженная тишина... — А то есть у неё дурацкая привычка приводить знакомиться тех, с кем она еще только строит отношения... Никогда не знаешь, кто перед тобой, действительный партнер или потенциальный, такие, знаете ли, партнеры Шреденгера...
— Папа!!! — Возмущенно ору я, первая обретшая дар речи, — во первых, ты его смутил! Во вторых ему не понятен твой тонкий юмор. — Я дико, неприлично начинаю ржать его похабной шутке.