В общем, они «пылились» в закоулках сектора ноль, ненужные своим потомкам. Разве что кому-то захочется вдруг услышать как звучал язык древних да послушать байки тысячелетней давности, или найти свидетелей каких-то событий...
Органическая база данных, так сказать...
Это, конечно не касалось ученых и блестящих умов — из них выжимали все до последнего. И именно в эту касту я и стремилась попасть, отлично понимая, что цена бессмертия – это быть ценным. Быть необходимым...
А еще у нас очень любили программу «Дрейф» — это когда брали на борт переселенцев на другие планеты, путешественников и просто искателей приключений, заставляя отрабатывать «билет» все время, пока летишь. В общем-то комфортно и тем и этим. Учитывая что полеты нередко затягивались лет на пятнадцать. Одним — крыша над головой, другим — условно бесплатная рабочая сила. А еще они обогащали наш генофонд во время полета. Над генофондом Септиенна очень тряслась. Впрочем, видя как вырождаются целые корабли и планеты, оно и понятно. Наш корабль был настоящей коллекцией рас, и наши селекционеры постоянно выводили новые. Не отрицалось, впрочем, и естественное скрещивание. Я нигде больше не видела такого разнообразия, как у нас. Не удивлюсь если глобально наша миссия — семенной фонд человечества. Этакий блуждающий межзвездный ковчег, который нельзя уничтожить направленной диверсией, потому что никто не знает где он, и его местоположение постоянно меняется...
— Значит, главный над мертвецами, — задумчиво протянула я, пытаясь потянуть время и оглядывая аккуратно сложенный в относительно небольшой, полуметровый куб скафандр. Руки отнимались от одной только мысли сколько манипуляций мне предстоит проделать чтобы просто его развернуть... Не говоря уже о том, чтобы забраться в его холодное, грубое нутро... — так хотелось быть ближе ко мне?
— Тебе приятно было бы услышать, что я имел твое тело каждый день на протяжении этих двух лет? На операционном столе или в теплом физрастворе... как думаешь, что прикольней?
— Ты врешь.
— Ну разумеется. Я сдавал его в аренду гастарбайтерам.
— Тебе так нужны были деньги, малыш? Опять потратил все на наркотики?
— Унижать тебя — мой самый сладкий наркотик.
— Сочувствую... У тебя опять не получилось... — я попыталась сделать умилительно несчастные глаза
Он был в бешенстве. Он был на грани... Ну почему я опять забываю, что играю не с огнем даже — с готовым взорваться термоядерным реактором... Ударит или не ударит... Конечно, если он это сделает, потом мои юристы вывернут его наизнанку, записи с камер, все дела... Его, возможно, даже снимут с должности, занять которую, я уверенна, стоило немало труда... Все это немного успокаивало, но все же... Я не хотела чтобы меня били прямо сейчас. Я устала от этого... как же я устала от этого... вся моя жизнь превратилась в вязкий кошмар... Я беспомощно закрыла глаза. Сил бороться больше не было... Ни с чем... Даже с гравитацией... Я сделала шаг назад и оперлась спиной на стену. Азазель сделал шаг ко мне...
Я почувствовала его руку на своем подбородке — он заставил меня приподнять голову вверх
— Глаза открой...
Я послушно выполнила указание. Он смотрел на меня. Просто смотрел, больше ничего. По животному жадно. Потом провел пальцем по губам, вверх по щеке, смахнул какую-то соринку в уголке глаза...
— Какая же ты красивая, сучка... — с чувством и трепета и отвращения одновременно произнес он.
Я вдруг заметила где-то перед глазами ряд пробегающих синих искорок... таких, на грани восприятия... Кольцо... обручальное кольцо у него на пальце... бегущая строка на платине, скорее всего какое-нибудь «я люблю тебя» или подобная банальщина. Милая провинциальная привычка... Он ласкал меня рукой, на которой было надето обручальное кольцо!
— Оу, ты женился? — искренне удивилась я.
— Свадьба скоро...
— Бедная девочка. Передай ей мои соболезнования!
— Она богатая, — садистски улыбнулся он.
— Зачем ты пришел, Азазель?
Его глаза кольнули неприкрытой, волчьей тоской... Вдруг стало понятно, в чем он отчаянно нуждается...
Я вскинула слабеющую руку ему за плечо и схватила готовыми отказать пальцами за волосы на затылке.
— Ты здесь. Ты со мной, — проговорила я, с каждым словом замедляя скорость и снижая тембр речи, — слышишь мой голос. Смотришь мне в глаза. Я говорю сейчас с твоим подсознанием. Я держу тебя в своих объятиях одну секунду... Целую одну секунду. Я держу тебя в объятиях одну минуту... Один час... День... Я держу тебя в объятиях неделю... Проходит месяц... Год... Я держу тебя в своих объятиях год. Тебе достаточно?