— Почему-то...
— Что заставило тебя вернуться к этой истории спустя столько лет, крошка?
— Система запрограммировала меня на ненависть к своим через это событие... Это было ключевое событие, оно повлекло за собой все... потерю статуса, общественное презрение... Мой тотальный проигрыш...
— Может быть уйти от меня тоже она тебя заставила?
— Может быть... — Я в полном бессилии прислонилась спиной к сверкающей разноцветными разводами стене. — Я уже сомневаюсь во всем, если честно...
— Понимаю, это неприятно. Чувствовать себя игрушкой в чужих руках... Ты жутко этого не любишь, когда тебя переигрывают...
— Если бы я не проспала всю подготовку, если бы я оставалась на стороне элит... У ириан не было бы шанса... Если бы я сражалась на стороне своего народа...
— Значит мы с тобой сейчас живы только благодаря тому, что ты когда-то проиграла мне в суде... — философски заметил Азазель
— Все равно это было... предательство...
— Тебе важно быть живой или правой?
— Мне важно было верить в то что Септиенна меня защищает...
— Она тебя защитила. Как мать защищает неразумное дитя, пугая монстром за лестницей чтобы ребенок не пошел туда и не свернул себе шею. Твоя боль это цена выживания, Альба. И ты ее заплатила. Теперь отпусти.
— Все верно, — ответила я, нервно сглотнув. Голос стал таким же сухим, как и у него. И в то же время я чувствовала себя так, как будто-бы внутри зарождалось что-то новое, или, по крайней мере, для него появилось место...
— Если вдруг опять повздоришь с принцем и надумаешь на пару ночей восстановить наши токсичные и разрушительные отношения... Я буду ждать тебя, крошка...
— Даже и не мечтай, Азазель!!! Не дождешься. Я никогда не вернусь к такому психопату и моральному уроду как ты...
— Я просто проинформировал тебя, что я все еще жду. Тебе не надо принимать решение сейчас. Я же сказал, если поссоришься...
— Ни-ког-да!!!
— Брось, Альба. Мы оба понимаем, что я тут единственный, кто понимает тебя на самом глубоком уровне, кого искренне восхищает в тебе то, за что ты сама обажаешь: твой невероятный ум...
Я в ярости так сильно толкнула дверь каюты-камеры, не желая дослушивать его речи до конца, что автоматика едва ли не взвизгнула от удара.
Интересно, а может он специально разозлил меня? Чтоб мне было проще уйти? Чтоб злость смысла следы неудобного разговора, когда я позволила ему увидеть себя сомневающейся, заплутавшей в лабиринте... Забавно было бы однажды вернуться ко нему и обнаружить что на самом деле он меня давно уже и не ждет, просто это его способ поднять мне самооценку... По старой дружбе... Я усмехнулась этому бредовому предположению. Паранойя... То не вижу подвоха, то он вдруг начинает мерещиться мне во всем...
★★★
Я, честно говоря, устала, пока дошла до шаттла. Обратила внимание, что ботинки Кевина стоят сразу за дверью шлюза в грузовом отсеке. Значит, у нас принято входить в жилую зону босиком? что ж, ну ладно... Я поставила рядом свои, белые. Полюбовалась эстетикой двух стоящих рядом пар обуви в темноте. Поправила, чтоб было ровнее... Мой супруг спал, сжимая в объятьях подушку. Я прошла к барной стойке, налила себе стакан воды. Покрутила в руках частично использованную свечу.
— Лиза, ты можешь выйти... Хочешь, я зажгу тебе свечу...
— Не могу. — Услышала я девушки. Этот шаттл не относится к Септиенне. Его протоколы написаны на незнакомом мне языке.
— Таскать вас тут... — недовольно проворчала я.
И, как была, босиком, с зажженной свечой прошла через дебаркадер, свернула в жилые коридоры, чтобы занять там первую попавшуюся пустую каюту.
— Выходи. И ты, внутренний голос, тоже... — я поставила свечу на центр стола и уселась на один из стульев. На втором появилась проекция Лизы, на третьем, с небольшой задержкой — высокого мужчины, альбиноса, моего брата-близнеца. Я когда-то сама придумала его таким, чтобы мне было... Не так одиноко, что ли в своей исключительности...
— ИИ Азазеля, я обращаюсь к тебе. Прости , не знаю тебя по имени. Ты тоже можешь проявиться, если хочешь, конечно, и если у тебя есть такая возможность... Мне как раз не хватает четвертого для мозгового штурма...
— Зови меня Люцифер, — услышала я голос Азазеля, и на последнем стуле появился он самый... рогатый, крылатый с идеальным лицом словно из пористой лавы... Волосы гладкие как черный обсидиан, рубашка а-ля «мокрый шелк»