Со дна поднимается густой, едкий черно-зеленый дым. Жидкость внутри начинает бурлить с бешеной скоростью.
Студенты с ухмылками шарахаются в стороны.
— Вот дура, она не погасила реакцию магией!
— Ща рванет!
Магистр Лотта довольно щурится, сложив руки на груди.
Он ждет.
Меня запоздало осеняет: он специально выдал мне нестабильные компоненты, которые без контроля местной магии вступают в бурную реакцию и взрываются.
Больше чем уверена, что это идея ректора. Они хотят, чтобы мне оторвало руки, или того хуже — убило, чтобы списать всё на «несчастный случай с бездарностью».
Возмущение внутри меня зашкаливает, но мозг работает кристально чисто.
Дым, жар, запах. Это примитивная, но мощнейшая экзотермическая реакция с бешеным выделением кислоты.
До взрыва считанные секунды.
Я не паникую. Пусть я до сих пор не понимаю как тут устроена магия и могу ли я сама колдовать, но я знаю главное. Химию.
А потому, хватаю с доски кусок мела, крошу его так мелко, как только могу и щедро высыпаю прямо в кипящее варево. А следом, не раздумывая, заливаю всё это ледяной воды из склянки на преподавательском столе.
ПШШШШ!
Вместо смертоносного взрыва над котлом поднимается шапка безобидной, густой белой пены.
Реакция нейтрализации прошла идеально.
Смертельная кислота погашена.
В аудитории повисает мертвая тишина. Студенты в шоке пялятся на мой котел.
Я медленно поворачиваюсь к хмурому преподавателю, который недовольно буравит меня своими маленькими глазками. Меня шатает от лихорадки, но голос звучит на удивление бодро:
— Основы кислотно-щелочного баланса, Магистр Лотта. Магия совершенно не требуется, если знать, что и как работает. На свойствах мази это никак не отразится.
Он насуплен, но придраться не к чему. Задание выполнено, лаборатория цела.
Но моя маленькая победа длится недолго.
Сразу после лекции действие ивовой коры резко заканчивается. Меня накрывает такой волной жара, что коридор перед глазами начинает двоиться и шататься. Щеки пылают от жара, в груди хрипит. И именно в этот момент путь мне преграждают двое солдат в черной форме.
— Лорд-куратор ждет вас в лаборатории.
— Но…
— Немедленно. — даже не слушают они меня.
Стража ведет меня в его личные покои.
Здесь царит полумрак, пахнет старыми книгами и чем-то терпким, мужским.
Рейнхарт сидит в массивном кожаном кресле.
Едва дверь за мной закрывается, он с шумом втягивает носом воздух. Его челюсти сжимаются.
Он мгновенно поднимается, в два шага оказывается рядом и грубо, властно хватает меня за плечи.
— От тебя пышет жаром, как от кузнечной печи! — зло рычит он, встряхивая меня так, что у меня клацают зубы. — Ты решила сдохнуть от горячки до того, как вылечишь меня?!
— Лучше сядьте, — хриплю я пересохшими губами, игнорируя его рык. — Иначе я до вас не дотянусь.
Он замирает, пораженный моей наглостью, но, издав недовольное рычание, опускается обратно в кресло.
Мои ноги дрожат.
Чтобы свет падал правильно, мне приходится подойти вплотную.
Я делаю шаг и оказываюсь зажатой прямо между его раздвинутых колен. Мои бедра касаются внутренней стороны его мускулистых ног, обтянутых плотной тканью брюк.
Генерал напрягается, как натянутая струна.
Его дыхание на мгновение сбивается.
Я поднимаю руки. Мои пальцы, горячие и дрожащие от лихорадки, снова, как вчера, касаются его холодного, точеного лица. Я чувствую, как под кожей на его скулах ходят желваки.
Генерал вздрагивает.
Мое лицо так близко, что он чувствует на своих губах мое рваное, горячее дыхание. Я задеваю подушечками пальцев шрамы на его висках, и он глухо, едва слышно выдыхает сквозь стиснутые зубы.
Осторожно, стараясь не делать резких движений, я стягиваю узел на его затылке. Черная шелковая повязка соскальзывает вниз.
Я заставляю себя сфокусировать плывущее зрение. Осматриваю веки, роговицу, реакцию зрачка на скудный свет из окна...
И замираю.
Сердце пропускает глухой удар.
Я открываю пересохший рот, чтобы озвучить свой диагноз.
— Генерал... ваши глаза... — шепчу я, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — Они...
Но я не успеваю договорить.
Лихорадка и дикое истощение берут свое.
Комната делает резкий кульбит. Темнота стремительно затапливает сознание.
Мои колени подгибаются, и я безвольно валюсь вперед, прямо в горячие, сильные руки ошарашенного Палача.