Выбрать главу

Впереди идет высокий, широкоплечий мужчина со шрамом, пересекающим бровь и темно-синем мундире. В руках он и остальные несут тяжелые стеклянные бутыли.

— Лейтенант Крей, миледи. Ирвин Крей, — хрипло и почтительно представляется офицер, ставя бутыль на пол. — Генерал Штерн приказал нам перегнать каменноугольную смолу. Мы всё сделали. Но... воняет эта дрянь так, что глаза слезятся. Зачем она вам? Мы собираемся кого-то травить?

— Практически так оно и есть, — твердо отвечаю я, подходя к бутылям. — Дифтерия невероятно заразна. То, что я прочистила больным горло, не отменяет того факта, что бактерии сейчас везде. Они осели на одеялах, на спинках коек, на стенах, на ваших сапогах. Если мы просто оставим всё как есть, завтра сляжете вы все.

— Поэтому теперь этот фенол — наше главное оружие, — я обращаюсь к здоровым солдатам. — Разведите эту жидкость в воде и отмывайте всё. До скрипа. Полы, стены, подоконники. Протирайте руки этим раствором каждые полчаса. Эта «вонючая дрянь» убивает заразу наповал. Благодаря ей никто больше не заразится.

Ирвин не задает лишних вопросов.

— За работу, парни! Трём так, чтобы камни заблестели! — командует он.

Уже через десять минут лазарет наполняется едким, режущим, невыносимым для местных запахом карболки. Солдаты морщатся, кашляют, но упрямо трут полы.

А я... я закрываю глаза и непроизвольно улыбаюсь.

Для них это странная, чужая вонь. А для меня этот резкий больничный запах — аромат безопасности и стерильности. Запах моего дома.

Фенол — первый в истории мощнейший антисептик. А раз мы его добыли, значит, можно выдохнуть. Инфекция убита. Среда обеззаражена.

Я прислоняюсь плечом к прохладной стене, чувствуя невероятную, свинцовую усталость, которая придавливает меня к земле. Но сквозь эту слабость прорывается огромное, горячее чувство гордости.

Солдаты на койках розовеют. Они больше не хрипят и дышат сами. Их грудные клетки поднимаются в ровном, спокойном ритме.

Мои мысли тут же устремляются к Рейнхарту.

«Я справилась, Генерал, — мысленно шепчу я, чувствуя, как теплеет в груди. — Я спасла ваших людей. Надеюсь, вы тоже поставили Ректора на место, и теперь позволите мне хотя бы промыть и перевязать вашу раненую спину...»

Напряжение, висевшее в лазарете густым туманом, наконец-то спадает.

Солдаты, закончив уборку, тяжело опираются на швабры. Они смотрят на меня и в глазах этих суровых мужчин я вижу искреннее уважение.

Для них я только что совершила невозможное. Я бросила вызов смерти и победила ее без капли магии.

И в эту самую секунду обманчивого спокойствия тяжелые двери лазарета с оглушительным грохотом распахиваются, с силой ударяясь о каменную кладку.

Холодный сквозняк бьет по ногам.

На пороге появляются боевые маги Академии в белоснежных мантиях. Впереди, в сопровождении вооруженной охраны, стоит Фолк. На его холеном лице играет издевательская ухмылка.

— Всем немедленно очистить медицинское крыло и прилегающие территории! — визгливо, с наслаждением растягивая слова, командует Фолк. — Пошли вон!

Лейтенант глухо рычит.

За моей спиной раздается синхронный лязг десятка извлекаемых из ножен мечей. Солдаты вскидывают клинки, их лица каменеют от ярости.

Мое сердце срывается в бешеный галоп. Я решительно выхожу вперед, закрывая собой койки с беззащитными пациентами.

— Вы в своем уме?! — мой голос звенит от неприкрытой злости. — Они только что перенесли тяжелейший сепсис! Куда вы собрались их тащить?! Оставьте их в покое!

Фолк с неприкрытой издевкой кланяется мне. Его маленькие глазки блестят от садистского удовольствия.

— О, мы бы и рады вас оставить, леди, — елейным, сочащимся ядом голосом тянет он. — Но, увы и ах! Лорд-куратор, Генерал Штерн, лично ввел военное положение! А по Уставу Академии, при военном положении активируется защитный протокол. Через десять минут все ключевые помещения Академии, включая медицинское крыло и прилегающие лаборатории, накроет магический купол. И любой человек, который не является студентом или преподавателем Академии, будет испепелен на месте. Так что хватайте своих заразных оборванцев, леди, и валите в казармы, пока вас всех не поджарило! Время пошло.

Его слова бьют меня наотмашь. Ледяной, парализующий ужас сковывает мои внутренности.

Я понимаю всю дьявольскую извращенность этой ситуации.

Целое крыло казарм недавно сгорело!

Если сейчас собрать всех — и только что переболевших, измученных больных, и здоровых солдат — в оставшихся тесных помещениях, болезнь гарантированно вернется!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍