Выбрать главу

— Назад! Не несите их сюда! — кричит кто-то из толпы рекрутов. — Мы все заразимся и сдохнем!

Назревает настоящая, неконтролируемая паника.

Еще секунда — и они бросятся на нас с кулаками от страха за свою жизнь.

— А ну молчать! — кричу я, выступая вперед. Мой голос разносится под закопченными сводами казармы так властно, что солдаты замирают.

Я беру абсолютное командование гарнизоном на себя.

— Слушать меня внимательно! Мы делим казарму на две зоны: «Красную» — для больных, и «Зеленую» — для всех остальных!

Я поворачиваюсь к Ирвину:

— Рвите уцелевшие чистые простыни. Немедленно! Замочите их в растворе фенола, который мы принесли, и повесьте в дверных проемах! Между зонами оставляем пустую комнату — это будет наш буфер.

Солдаты ничего не понимают, но исправно бросаются выполнять приказ.

Мокрые, источающие едкий больничный запах простыни перекрывают коридоры. Это мой «магический щит» против возвращения дифтерии.

Наука против хаоса.

— Здоровым пересекать этот занавес строжайше запрещено! — чеканю я, прохаживаясь перед строем напуганных парней. — Еду и воду оставляете в буферной зоне!

— Но кто будет ухаживать за больными, леди? — хрипло спрашивает Крей. — Мы же не можем бросить их там одних.

Я окидываю взглядом тех парней, которым только что выжгла дифтерийные пленки ляписом и которые уже начали приходить в себя.

— Санитарами назначаются те, кто уже переболел. У вас в крови теперь есть антитела. Вы не заболеете второй раз. Ваша задача — поить их и менять повязки.

Порядок восстановлен.

Паника подавлена железной врачебной логикой. Солдаты с благоговением смотрят на меня, перешептываясь о «командующей в юбке».

Но когда я остаюсь одна в холодном, пропахшем гарью и карболкой углу Зеленой зоны, мои силы окончательно иссякают.

Я приваливаюсь спиной к закопченной каменной стене и сползаю на ледяной пол.

На меня накатывает осознание. Я вытащила больных, но лаборатория со всеми реактивами, инструментами и серебром осталась там.

Если в этой толпе заболеет хоть один новый солдат, я ничего не смогу сделать. У меня больше нет лекарства, и мне не из чего его создать. Мы заперты в этой зоне отчуждения, а Рейнхарт... прямо сейчас лежит где-то там, во власти тех, кто желает нам смерти.

«Магия иссякла. Регенерация отказала».

Мои мысли снова и снова возвращаются к нему.

Где он сейчас? Неужели и правда лежит где-то один, совершенно беззащитный?

И что эти твари в белых мантиях сделают с ним под непроницаемым куполом? Лечить они его точно не будут — сами же, небось, и вырубили его!

Обставят всё как трагическую случайность и просто добьют его, чтобы навсегда избавиться от ненавистного Лорда-куратора.

Мое сердце сжимается в тугой, болезненный комок.

Я вспоминаю, как он накрыл меня собой. И разве я могу после этого бросить его умирать?

— Нет, — шепчу я в пустоту, и мой голос обретает стальную твердость. — Я этого не допущу.

Ни как человек, которому он спас жизнь. Ни, тем более, как врач.

Я обязана сама осмотреть его! Вытащить с того света, если придется, но не отдать его этим стервятникам!

Я резко поднимаюсь на ноги и решительным шагом направляюсь к выходу из казарм. Туда, где двор Академии перерезан непреодолимой преградой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зрелище пугает до дрожи.

Огромный, полупрозрачный купол переливается ядовитым фиолетовым светом, накрывая главное здание. Воздух вокруг него густой, тяжелый, он буквально вибрирует и пахнет озоном пополам с жженой бумагой.

В нескольких шагах от купола, сжимая челюсти до скрежета, стоят лейтенант Крей и десяток гвардейцев. Они готовы рвать врагов зубами за своего Генерала, но магия просто превратит их в пепел, если они сделают хотя бы шаг к куполу.

А по ту сторону, в абсолютной безопасности, стоит Фолк. Он видит меня, и его лицо расплывается в отвратительной, торжествующей улыбке.

Он зубоскалит, упиваясь нашей беспомощностью и своим превосходством.

— Ну что, леди? — издевательски тянет маг, подходя вплотную к внутренней стороне купола. — Пришли поглазеть? Теперь вы никто. Просто бродяжка в сгоревшем гарнизоне, запертая со вшивыми солдатами. Идите-ка лучше помолитесь, чтобы ваш дракон не слишком сильно мучился перед смертью.

Крей рядом со мной глухо рычит, делая инстинктивный рывок вперед, но я жестко перехватываю его за локоть, останавливая.

Я смотрю прямо в наглые глаза Фолка.

В моей голове, словно вспышка, проносятся его недавние слова: «Любой человек, который не является студентом или преподавателем... будет испепелен на месте».