Выбрать главу

Не является студентом...

Но ведь не так давно ректор Олридж, подчинившись давлению Штерна уже легализовал мое нахождение здесь! Он зачислил меня на факультет целительства просто «для галочки», чтобы ткнуть меня носом в мою бездарность!

Но разве для бездушного магического купола Академии есть разница между гением и бездарностью?

— Крей. Ждите здесь, — тихо, но непререкаемо командую я.

Я отпускаю руку лейтенанта и делаю уверенный шаг прямо к мерцающей, ядовитой границе купола.

— Леди, нет! Вы сгорите! — в панике кричит Крей. Солдаты позади него ахают, кто-то бросается ко мне, чтобы оттащить, но не успевает.

Фолк по ту сторону барьера осекается.

Он с недоумением смотрит, как я подхожу к самой кромке защитного поля, туда, где воздух искажается и буквально плавится от концентрации убийственной энергии.

«Если Олридж соврал... — бьется в моей голове бешеная, ледяная мысль. — Если он не внес меня в списки или уже успел аннулировать мой статус, я превращусь в горсть пепла быстрее, чем успею моргнуть».

Мое сердце колотится где-то в горле.

Волоски на руках встают дыбом от статического электричества.

Инстинкт самосохранения вопит, умоляя отступить, бежать прочь от этого купола.

«Но если я не войду, Рейнхарт точно умрет».

Я закрываю глаза, вспоминая тяжесть его тела, защищающего меня от огня.

Делаю глубокий вдох, смотрю прямо в перекошенное от внезапного ужаса лицо Фолка и делаю решительный шаг вперед.

Прямо в эту ревущую, фиолетовую стену чистой магии.

25. Без права на ошибку

Воздух вокруг меня мгновенно закипает, кожу обдает резким холодом, а затем — волной невыносимого жара.

Сердце делает судорожный кувырок и замирает.

Секунда, вторая…

Купол пульсирует, обволакивает меня словно желе, и вдруг…

Тихий, едва различимый свист. Магическое поле перед моим лицом расступается, неохотно пропуская меня внутрь.

Я прохожу сквозь него абсолютно невредимой.

Адреналин вспыхивает в венах, выжигая остатки страха. На его месте рождается ледяная, хищная уверенность.

Я медленно поворачиваюсь к Фолку. Он пятится назад, его лицо медленно сереет, а челюсть отвисает в животном ужасе. Он смотрит на меня так, будто я — восставший из могилы мертвец.

— К-как?! — хрипит он, хватаясь за эфес меча, но рука его дрожит. — Это невозможно!

На моих губах появляется холодная улыбка. Я чувствую, как в глазах загорается опасный блеск.

— Вы забыли, Фолк. Я — студентка вашей проклятой Академии, — чеканю я каждое слово, глядя ему прямо в расширенные зрачки. — Олридж сам принял меня по распоряжению генерала. А теперь — с дороги!

Я иду прямо на него.

Маги, сгрудившиеся возле входа, в панике расступаются, словно перед зачумленной.

Они сбиты с толку. У них явно нет приказа устранять кого-либо в открытую, а мой наглый, властный тон парализует их волю. Так что я пользуюсь этим и прохожу сквозь их строй с высоко поднятой головой, чувствуя себя королевой в этом змеином гнезде.

Попав в здание академии, я срываюсь на бег.

Мои шаги эхом отражаются от сводчатых потолков, пустые коридоры проносятся перед глазами. Я ориентируюсь по памяти, сердце бешено колотится о ребра, в голове одна мысль: «Только бы успеть!».

Западное крыло. Личные покои Лорда-куратора. Недалеко от моей собственной комнаты.

У массивных дверей я резко торможу.

Дорогу мне преграждают двое гвардейцев. Лица у них серые от изнеможения и паники, мечи обнажены.

— Прочь! — рычит один из них, направляя острие мне в грудь. — К Генералу нельзя!

— Но постойте! Вы же меня знаете! — я выставляю руки вперед, тяжело дыша. — Я вызвалась вернуть генералу зрение!

— Леди Элиана? — второй гвардеец опускает клинок, вглядываясь в мое перепачканное сажей лицо. — Мы все равно не можем вас пустить! Генерал сейчас не может…

— Я знаю! — выкрикиваю я, — Именно поэтому я здесь! Я знаю, что маги с ним что-то сделали и он потерял сознание! Я хочу ему помочь!

Они переглядываются. На их лицах вся гамма чувств от надежды до сомнения.

— Мы не можем, — наконец, мотает головой первый, — Не знаю как скоро нам аннулируют наши гостевые пропуска, чтобы окончательно выжать всех солдат из здания академии, но мы будем здесь до последнего.

— Да послушайте меня! — в отчаянии пытаюсь достучаться до них, — Вы делаете только хуже! Чем скорее вы меня пропустите, чем скорее я пойму что с ним случилось, тем больше шансов, что он успеет прийти в себя и навести здесь порядок!

Гвардейцы хмурятся, тяжело дышат. Наконец, они коротко кивают и распахивают дверь.