Выбрать главу

— У меня есть лицензия Высшего круга, Ректор! — рычит лекарь так, что стражники останавливаются. — Я — дипломированный врач гарнизона. Леди Элиана будет действовать под моим прямым руководством как мой личный ассистент. Этого вы запретить нам не имеете права!

Лицо Олриджа мгновенно перекашивает от дикой злобы. Нас не удалось раздавить по закону.

— Вот как? — шипит Ректор, и его глаза сужаются в две крошечные щелочки. — Прекрасно. Раз вы берете на себя такую ответственность... я даю вам ровно двенадцать часов.

Он брезгливо окидывает взглядом мое перепачканное платье.

— Если к утру Лорд-куратор не откроет глаза, вы оба пойдете на плаху за его убийство путем неправильного лечения. И еще одно. Поскольку студентка только что соизволила выйти из зачумленных казарм, я объявляю эти покои «опасной зоной».

— Что?! — выдыхаю я, понимая, к чему он клонит.

— Карантин, леди, — Олридж мстительно скалится. — Во имя безопасности Академии. Никто не выйдет отсюда.

Он резко разворачивается и выходит. Тяжелые створки дверей с глухим стуком захлопываются.

Снаружи слышится его голос:

— Выставить охрану! Следить чтобы никто не покидал покои Лорда-куратора!

Как только его шаги затихают, прямо на моих глазах тускло светящиеся магические кристаллы, вмонтированные в стены покоев, начинают мерцать и гаснут один за другим.

Температура в просторной спальне стремительно падает. Изо рта вырывается облачко пара. Рейнхарт на кровати вздрагивает, его крупно трясет от пробирающего до костей холода.

Хенрик с проклятиями бросается к умывальнику в смежной комнате и поворачивает медный кран. Ни капли.

— Они перекрыли воду и тепло! — в отчаянии кричит лекарь.

Я в шоке прижимаю руки к губам.

Олридж хочет, чтобы мы сдались. Или чтобы истощенный, отравленный Генерал просто умер от жажды и холода до рассвета.

— Нам нужно в лабораторию! — меня трясет то ли от холода, то ли от бешенства. — Нам надо как-то придумать как попасть туда и принести все что нам нужно?

— Нам? — с горечью переспрашивает он и показывает медный металлический браслет на руке. — Боюсь, это невозможно, леди. У меня гостевой пропуск. А этого не хватит чтобы войти в лабораторию. Войти туда по могут лишь студенты и преподаватели.

Я смотрю на запертую дубовую дверь.

Я — студентка. У меня есть право войти в лабораторию. Но я заперта в ледяной клетке вместе с умирающим мужчиной, чье дыхание с каждой минутой становится всё тише.

26. Ледяная клетка

Температура в покоях генерала падает с пугающей скоростью. Магические кристаллы, вмонтированные в стены, окончательно потухли, и теперь холод пробирается под кожу, леденя кровь

Я бросаюсь к кровати. Рейнхарт хрипит, его широкая грудь судорожно вздымается. Я прикасаюсь к его плечу и в ужасе отдергиваю руку — его кожа быстро становится холодной. Намного быстрее, чем я рассчитывала.

— Боги милосердные, мы потеряем его! — в отчаянии стонет старый Хенрик, вцепляясь руками в свои седые волосы. — Мы заперты здесь и я ничего не могу сделать!

Его паника заразительна, она липкими щупальцами пытается обхватить мое горло, но я безжалостно давлю ее.

У меня нет права на истерику.

Если я сейчас сломаюсь — Рейнхарт точно умрет.

— Возьмите себя в руки, Хенрик! — резко, почти по-военному чеканю я. — Покажите мне вашу сумку! Мне нужно знать что у вас есть из препаратов!

Лекарь вздрагивает от моего тона, но подчиняется.

— Боюсь, что ничего из того что могло бы нам помочь… — он опрокидывает свой потрепанный кожаный саквояж прямо на ковер. Пузырьки, бинты, порошки, хирургические инструменты со звоном рассыпаются по полу.

Мой взгляд лихорадочно скользит по этому хаосу.

Травы, мази, скальпели... и вдруг я замираю. Мои пальцы смыкаются на тяжелом флаконе из темного стекла. Я вытаскиваю пробку, нюхаю его и… да это же медицинский эфир!

В моей голове, словно вспышка молнии, рождается безумный план.

— Эфир невероятно летуч, — шепчу я, чувствуя, как в груди разгорается огонь азарта. — У вас есть полая трубка?

Хенрик, ничего не понимая, дрожащими руками протягивает мне часть старого деревянного стетоскопа и длинное, полое гусиное перо. Я выхватываю перо.

Я сжимаю холодный стеклянный флакон с эфиром обеими руками, а затем, чтобы ускорить процесс, засовываю его за пазуху, плотно прижимая к горячей коже под грудью.

— Что вы делаете, Элиана?! — ошарашенно шепчет старик.

— Температура кипения эфира — всего тридцать четыре градуса, — быстро объясняю я, чувствуя, как стекло нагревается от моего тела. Внутри флакона жидкость начинает тихо пузыриться, превращаясь в тяжелый, невидимый газ. — Мое тело сработает как горелка.