Уксусная кислота плюс едкая щелочь дают мгновенный выброс углекислого газа. А cnиpт из духов работает как идеальный аэрозоль, распыляя этот адский коктейль во все стороны.
В моей прошлой жизни, в ординаторской, мы однажды откачивали дурака-сантехника, который додумался смешать аммиак с едким чистящим средством в тесной закрытой ванной — у него был химический ожог роговицы первой степени и сильнейший спазм бронхов.
Магия магией, а против выжженной слизистой ничего не поможет.
Стража совершенно не ожидает такого подвоха.
Два огромных бугая, еще секунду назад готовые меня скрутить, роняют алебарды с оглушительным лязгом.
Они хватаются за лица, воя дурными голосами, из их глаз градом льются слезы.
Тайрус, стоявший ближе всех, содрогается.
Его легкие рефлекторно делают вдох, и он с хрипом падает на колени, заходясь в жесточайшем, разрывающем грудь кашле.
Я мгновенно натягиваю на нос и рот плотный рукав платья, задерживаю дыхание и бросаюсь вперед, прямо сквозь ядовитое облако. Мне нужно только проскочить мимо них в коридор.
Почти у цели.
Вдруг мою лодыжку смыкает железная хватка. Рывок такой силы, что я с размаху падаю на каменный пол, больно отбив колени и ладони.
Я с ужасом оборачиваюсь.
Тайрус лежит на полу, задыхаясь от кашля, но его рука, вцепившаяся в мою ногу... она меняется прямо на глазах.
Кожа покрывается темной чешуей, пальцы неестественно удлиняются, а безупречный маникюр аристократа превращается в кривые, черные когти, вспарывающие тонкую ткань моего платья и царапающие кожу.
— Ты никуда не уйдешь, дрянь! — хрипит он сквозь кашель.
Зрачки в его золотых глазах сузились в вертикальные щели.
В нем просыпается голодный, яростный зверь.
— Вяжите ее! — приказывает он кому-то.
В тот же момент в комнату вваливается еще пара стражников. Они моментально кидаются к нам,но на мое счастье, они оказываются такими же недалекими.
Как только они пытаются меня схватить, то тут же получают удар моего адского коктейля по глазам и шипят от ярости.
Паника бьет по нервам ледяным током.
Меня же сейчас скрутят! Эти дуболомы буквально на ощупь пытаются скрутить меня.
Я чувствую как меня захлестывает истерика и я с огромным усилием ее подавляю.
Это удел двадцатилетней девчонки, в чьем теле я оказалась. Но у меня то за плечами годы работы в травматологии.
А потому, я щурюсь как кошка, нажравшаяся сметаны, чтобы снизить контакт слизистой с моей смесью, перекатываюсь на спину, подтягиваю свободную ногу и жестким, острым каблуком домашней туфельки бью со всей дури.
Но не просто «куда-то».
Я бью точно в локтевой сгиб его чешуйчатой руки — туда, где прямо под кожей проходит локтевой нерв.
Глаза Тайруса расширяются от шока.
Руку мужа мгновенно парализует жесточайшей судорогой, пальцы-когти безвольно разжимаются. Локтевой нерв не прощает такого обращения — ближайшие минут десять он даже пальцем пошевелить не сможет.
Не теряя ни секунды, я вскакиваю и, расталкивая дезориентированных стражников, несусь по коридору.
Восточное крыло!
Мне нужно восточное крыло.
За спиной, где-то в глубине замка, начинает выть сирена — пронзительный, вибрирующий звук, от которого закладывает уши. Весь замок поднимается на уши.
Легкие горят, в горле першит, из глаз потоком льются слезы, непривычное к таким забегам тело двадцатилетней Элианы молит о пощаде, но я бегу, петляя по темным переходам, искренне надеясь, что я не забегу в какой-то тупик.
Вот поворот, узкая лестница вниз…
Кухня!
Огромное помещение пустует, освещенное лишь тлеющими углями в печах. Я бросаюсь к неприметной черной двери в самом конце.
Толкаю ее — поддается.
Мария сдержала слово!
Я вываливаюсь наружу, в ледяную ночь. Морозный воздух обжигает легкие после удушливого дыма, я жадно хватаю его ртом.
Свобода?
Как бы не так.
В этот момент за моей спиной, сотрясая древние камни замка, раздается оглушительный, первобытный рев.
От этого звука вибрируют кости.
Я поднимаю голову.
Кровь стынет в жилах.
Одно дело — слышать от перепуганной служанки, что твой муж «дракон». Воспринимать это как метафору или сказку. И совершенно другое — видеть это вживую.
Не просто какую-то когтистую лапу.
А полноценного дракона!
Огромный, черный как смоль монстр с размахом крыльев, закрывающим звезды, с ревом взмывает с балкона центральной башни.
Его чешуя поглощает свет, а из пасти вырываются снопы искр.
Это живая, пульсирующая смерть.