Невероятно.
Меня накрывает липкий, парализующий животный ужас. Я, человек науки, привыкший верить МРТ и анализам крови, смотрю на это гротескное мифическое чудовище, и мой разум отказывается это принимать.
Дракон делает круг над замком.
Я чувствую этот пронзительный, ищущий взгляд даже сквозь темноту.
Я ускоряюсь и буквально скатываюсь к краю каменного стока. Внизу, в черной бездне обрыва, с ревом несет свои воды ледяная, неистовая река.
Что теперь? Куда дальше?
Вдалеке с одной стороны виднеется темная кромка леса. С другой далекие огни небольшого города.
В любом случае, и до одного и до другого слишком далеко. Если я побегу, этот монстр настигнет меня за пару минут, разорвет на куски или вернет на алтарь.
Тень огромных крыльев скользит по камням, накрывая меня с головой.
Ветер от его полета сбивает с ног.
Я понимаю с абсолютной, кристальной ясностью: мой побег окончен. Мои ноги против его крыльев — это даже не смешно.
Единственное, что остается — это вода.
Дракон пикирует вниз, выставив вперед когти размером с хирургические пилы.
— Выкуси, ящерица-переросток, — шепчу я.
И делаю то единственное, что мне остается.
Отталкиваюсь от скользкого края обрыва, задерживаю дыхание и рыбкой лечу вниз, прямо в ревущую, ледяную тьму бурлящей воды.
4. Нежеланная гостья
Ледяная вода обжигает.
Поток подхватывает меня, швыряя на невидимые в темноте камни и закручивая в водоворотах.
Я едва успеваю набрать в легкие воздух, как над головой раздается оглушительный рев.
Тень огромного дракона скользит по поверхности реки.
Стиснув зубы, я ухожу с головой под ледяную толщу, чтобы сбить его со следа. Выныриваю, судорожно глотаю воздух — и снова ныряю. И так раз за разом, пока легкие не начинают гореть огнем, а рев не стихает где-то вдали.
Вода сделала свое дело — она дала мне шанс спастись.
Течение выплевывает меня на грязные доски грузовых доков. Я на четвереньках выползаю на берег, содрогаясь от крупной дрожи.
Зубы выбивают безумную дробь, губы онемели.
Мозг врача работает на чистом автоматизме.
Я знаю: гипотермия убьет меня быстрее, чем когти мужа-дракона. Теплоотдача в мокрой ткани катастрофическая — вода вытягивает тепло из тела в десятки раз быстрее воздуха.
Окоченевшими пальцами я судорожно расшнуровываю и стягиваю с себя тяжелое, насквозь промокшее верхнее платье, оставаясь лишь в тонкой нижней сорочке. Ветер мгновенно обдувает обнаженные плечи, подчеркивая мою абсолютную уязвимость.
Я досуха выжимаю волосы, скручиваю жгутом сорочку, чтобы выдавить из нее максимум влаги.
Затем, превозмогая слабость, начинаю делать интенсивный массаж.
Я жестко, до синяков растираю лимфоузлы — на шее, в подмышках, в паху. Мне нужно разогнать густеющую, застывающую кровь и избежать некроза капилляров.
Заставляю себя делать глубокие, размеренные вдохи, чтобы не дать сердцу сорваться в аритмию.
Немного придя в себя, я осматриваюсь.
Вокруг портовый рынок. Чуть в стороне к докам пришвартованы баржи с провизией, которую рабочие спешно перегружают на крытые телеги. В темноте я слышу обрывки фраз: «Давай живее, к утру нужно доставить это в цитадель Академии!».
Академия!
Мой единственный шанс на спасение.
Я подбегаю к одному из возничих, крепкому мужику с хмурым лицом.
— Пожалуйста, — мой голос хрипит. — Подвезите меня до Академии. Это вопрос жизни и смерти. Я врач, лекарь! Я отработаю, могу осмотреть в пути, если кто болен...
Он с брезгливостью окидывает взглядом мою дрожащую фигуру в одной сорочке.
— Пошла вон, оборванка! — грубо рычит он, замахиваясь кнутом. — Еще не хватало портовых нищенок в Академию таскать!
Он отворачивается, продолжая ругаться с грузчиками.
Я сжимаю кулаки.
Гордость — непозволительная роскошь, когда на кону жизнь. Заметив, что возничий отошел к другой телеге за накладными, я бесшумной тенью скольжу к ближайшей повозке, откидываю край плотного брезента и запрыгиваю внутрь.
«Простите, ребята. Вы не оставили мне выбора», — мысленно извиняюсь я, забиваясь в самый дальний угол.
Здесь темно и пахнет сыростью.
Я нащупываю мешки. Овес и мука. Идеально.
Я зарываюсь между ними. Зерно работает как отличный теплоизолятор, а мешки с мукой забирают остатки влаги с моей сорочки. Немного согревшись, я чувствую, как чудовищное напряжение ночи берет свое.
Глаза слипаются, и я проваливаюсь в тяжелое, больное забытье.