Но даже там нет покоя.
...Мне снится как брезент над моей головой внезапно с треском разрывается. Надо мной нависает Тайрус.
Его лицо искажено безумной яростью, а вместо рук — когтистые драконьи лапы.
«Ты думала, что сможешь уйти от меня, жена?» — шипит он, хватая меня когтистой лапой. — «Пора отдать долг...»
Я вскидываюсь, жадно хватая ртом воздух.
Телега стоит.
Снаружи раздается скрип тяжелых кованых ворот.
— Стой! Досмотр! — чеканит жесткий, властный голос.
Сердце падает в пятки. Похоже, мы уже на территории Академии.
Я вжимаюсь в мешки, почти не дыша, но слышу, как тяжелые шаги приближаются к моей повозке.
— Что это здесь? Брезент откинут. Проверить!
— Есть!
Край брезента с треском срывают. В лицо ударяет слепящий свет фонарей.
— Эй! Тут кто-то есть! — орет стражник.
Не успеваю я даже дернуться, как чья-то грубая рука в латной рукавице хватает меня за шкирку и рывком вытаскивает наружу.
Меня швыряют прямо на ледяную брусчатку внутреннего двора.
Колени вспыхивают болью от удара о камни.
— Шпионка! Воровка! — стражники мгновенно берут меня в кольцо, наставив в грудь острия копий.
— Я не воровка, — закрываясь руками от яркого света, отвечаю я, — Мне нужен генерал Рейнхарт Штерн!
Из массивных дверей главного корпуса выходит высокий мужчина. На нем дорогие, переливающиеся шелка и бархат. На его лице маска брезгливого превосходства.
— Что за шум на моем дворе? — цедит он, окидывая меня уничижительным взглядом.
— Ректор Олдридж, — подобострастно выдыхает кто-то сбоку.
Я заставляю себя подняться на ноги. Игнорируя нацеленные на меня копья и дрожь в собственном теле, я гордо вскидываю подбородок и смотрю прямо в его надменные глаза.
— Пожалуйста, позовите сюда Генерала Рейнхарта Штерна, — мой голос звенит над площадью. — Мне очень нужно с ним поговорить. Это вопрос жизни и смерти.
Олридж замирает на секунду, а затем разражается презрительным, лающим смехом.
— Слепой Палач? — он смотрит на меня как на грязь под ногтями. — Ты думаешь, этому чудовищу есть дело до каких-то уличных девок?
Ректор брезгливо машет рукой с перстнями, отворачиваясь.
— Стража! Вышвырните эту шлюху за ворота и сдайте городской страже за попытку проникновения в академию! Пусть сгниет в долговой яме!
Копья сдвигаются ближе, стражники делают шаг ко мне...
5. Запах врага
Стражники грубо хватают меня за предплечья, собираясь утащить прочь.
Мой мозг автоматически просчитывает как можно попытаться вырваться: уклониться, надавить на болевую точку между лучевой и локтевой костью, ударить под колено.
Но истощенное, продрогшее до костей тело девчонки предает меня. Пальцы соскальзывают, мышцы сводит судорогой от ледяного холода.
— Подождите! — я отчаянно пытаюсь достучаться до Ректора. — Отведите меня к Генералу! У меня правда к нему важный разговор!
Но ректор Олридж лишь злорадно ухмыляется, поправляя дорогие перстни:
— Вышвырните отсюда этот мусор.
Внезапно воздух во дворе стремительно леденеет.
Температура падает так резко, что изо рта вырывается густое облако пара. Я кожей чувствую странное напряжения.
Тук. Тук. Тук.
Ритмичный, тяжелый стук трости о брусчатку эхом разносится по мертвой тишине двора. Из густой тени высокой арки медленно выходит мужчина.
Я сразу понимаю кто это.
Генерал Рейнхарт Штерн.
От одного его вида по спине ползут ледяные мурашки.
Идеальная, хищная осанка кадрового военного, широкие плечи, затянутые в строгий черный мундир. Аура подавляющей мощи давит так, что хочется пригнуться к земле.
И его лицо — жесткое, невероятно красивое, перевязанное широкой черной повязкой на уровне глаз. Но эта повязка выглядит вовсе не как увечье инвалида. Она выглядит как жуткий атрибут палача.
Стражники, державшие меня, резко бледнеют. В их глазах плещется животный ужас.
Они непроизвольно разжимают руки и отшатываются назад, бросая меня на обледеневшие камни.
Я падаю на колени, судорожно обхватив себя руками.
— Что здесь за шум? — его низкий, вибрирующий баритон пробирает до самых костей.
Ректор Олридж бледнеет и подобострастно кланяется:
— Ваша Светлость... тут... какая-то потаскуха пробралась в телеге с провизией в Академию. Уже выгоняем…
Рейнхарт медленно поворачивает голову. Он «смотрит» сквозь черную повязку прямо на меня, и я клянусь, что чувствую его незрячий взгляд.
Он глубоко втягивает воздух носом, и его безупречное лицо мгновенно искажается от первобытной ярости.