Выбрать главу

Но даже там нет покоя.

...Мне снится как брезент над моей головой внезапно с треском разрывается. Надо мной нависает Тайрус.

Его лицо искажено безумной яростью, а вместо рук — когтистые драконьи лапы.

«Ты думала, что сможешь уйти от меня, жена?» — шипит он, хватая меня когтистой лапой. — «Пора отдать долг...»

Я вскидываюсь, жадно хватая ртом воздух.

Телега стоит.

Снаружи раздается скрип тяжелых кованых ворот.

— Стой! Досмотр! — чеканит жесткий, властный голос.

Сердце падает в пятки. Похоже, мы уже на территории Академии.

Я вжимаюсь в мешки, почти не дыша, но слышу, как тяжелые шаги приближаются к моей повозке.

— Что это здесь? Брезент откинут. Проверить!

— Есть!

Край брезента с треском срывают. В лицо ударяет слепящий свет фонарей.

— Эй! Тут кто-то есть! — орет стражник.

Не успеваю я даже дернуться, как чья-то грубая рука в латной рукавице хватает меня за шкирку и рывком вытаскивает наружу.

Меня швыряют прямо на ледяную брусчатку внутреннего двора.

Колени вспыхивают болью от удара о камни.

— Шпионка! Воровка! — стражники мгновенно берут меня в кольцо, наставив в грудь острия копий.

— Я не воровка, — закрываясь руками от яркого света, отвечаю я, — Мне нужен генерал Рейнхарт Штерн!

Из массивных дверей главного корпуса выходит высокий мужчина. На нем дорогие, переливающиеся шелка и бархат. На его лице маска брезгливого превосходства.

— Что за шум на моем дворе? — цедит он, окидывая меня уничижительным взглядом.

— Ректор Олдридж, — подобострастно выдыхает кто-то сбоку.

Я заставляю себя подняться на ноги. Игнорируя нацеленные на меня копья и дрожь в собственном теле, я гордо вскидываю подбородок и смотрю прямо в его надменные глаза.

— Пожалуйста, позовите сюда Генерала Рейнхарта Штерна, — мой голос звенит над площадью. — Мне очень нужно с ним поговорить. Это вопрос жизни и смерти.

Олридж замирает на секунду, а затем разражается презрительным, лающим смехом.

— Слепой Палач? — он смотрит на меня как на грязь под ногтями. — Ты думаешь, этому чудовищу есть дело до каких-то уличных девок?

Ректор брезгливо машет рукой с перстнями, отворачиваясь.

— Стража! Вышвырните эту шлюху за ворота и сдайте городской страже за попытку проникновения в академию! Пусть сгниет в долговой яме!

Копья сдвигаются ближе, стражники делают шаг ко мне...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

5. Запах врага

Стражники грубо хватают меня за предплечья, собираясь утащить прочь.

Мой мозг автоматически просчитывает как можно попытаться вырваться: уклониться, надавить на болевую точку между лучевой и локтевой костью, ударить под колено.

Но истощенное, продрогшее до костей тело девчонки предает меня. Пальцы соскальзывают, мышцы сводит судорогой от ледяного холода.

— Подождите! — я отчаянно пытаюсь достучаться до Ректора. — Отведите меня к Генералу! У меня правда к нему важный разговор!

Но ректор Олридж лишь злорадно ухмыляется, поправляя дорогие перстни:

— Вышвырните отсюда этот мусор.

Внезапно воздух во дворе стремительно леденеет.

Температура падает так резко, что изо рта вырывается густое облако пара. Я кожей чувствую странное напряжения.

Тук. Тук. Тук.

Ритмичный, тяжелый стук трости о брусчатку эхом разносится по мертвой тишине двора. Из густой тени высокой арки медленно выходит мужчина.

Я сразу понимаю кто это.

Генерал Рейнхарт Штерн.

От одного его вида по спине ползут ледяные мурашки.

Идеальная, хищная осанка кадрового военного, широкие плечи, затянутые в строгий черный мундир. Аура подавляющей мощи давит так, что хочется пригнуться к земле.

И его лицо — жесткое, невероятно красивое, перевязанное широкой черной повязкой на уровне глаз. Но эта повязка выглядит вовсе не как увечье инвалида. Она выглядит как жуткий атрибут палача.

Стражники, державшие меня, резко бледнеют. В их глазах плещется животный ужас.

Они непроизвольно разжимают руки и отшатываются назад, бросая меня на обледеневшие камни.

Я падаю на колени, судорожно обхватив себя руками.

— Что здесь за шум? — его низкий, вибрирующий баритон пробирает до самых костей.

Ректор Олридж бледнеет и подобострастно кланяется:

— Ваша Светлость... тут... какая-то потаскуха пробралась в телеге с провизией в Академию. Уже выгоняем…

Рейнхарт медленно поворачивает голову. Он «смотрит» сквозь черную повязку прямо на меня, и я клянусь, что чувствую его незрячий взгляд.

Он глубоко втягивает воздух носом, и его безупречное лицо мгновенно искажается от первобытной ярости.