— Почему от нее смердит запахом Блэкхартов? — рычит он, и от его голоса вибрирует брусчатка. — Почему в моем дворе так разит его проклятой магией?!
Мое сердце пропускает удар.
Я сглатываю ком в горле, заставляя себя поднять голову.
— Потому что я его жена, — хриплю я сорванным голосом. — Я только что сбежала от него. Мой муж собирался убить меня на рассвете.
Генерал в два огромных, стремительных шага преодолевает расстояние между нами.
Он слеп, но его рука безошибочно смыкается на моем тонком запястье.
Его сильные мужские пальцы в плотной кожаной перчатке, обжигают невыносимым жаром мою ледяную, замерзшую кожу.
Этот физический контакт подобен удару тока.
Он рывком ставит меня на ноги и притягивает к себе так близко, что я ударяюсь о его твердую, как скала, грудь. Меня накрывает с головой его аура первобытной мощи.
— Ты — жена мерзавца, которого я ненавижу больше всего на свете! — его пальцы стальной хваткой смыкаются на моем запястье, притягивая вплотную. — Дай мне хоть одну причину не прикончить тебя на месте!
— Потому что только я могу вернуть вам зрение, генерал, — чеканю я, глядя прямо в черную ткань его повязки.
Да, я и сама понимаю насколько это опрометчиво звучит. Я даже не подозреваю что именно произошло с ним, в каком состоянии его глаза. Но, после кучи проведенных мной операций, после двух диссертаций на тему глазного яблока, если кто-то и сможет помочь ему в этом странном средневековье, то только я.
На секунду повисает звенящая тишина. А затем Рейнхарт жестоко смеется.
— Лучшие целители Империи оказались бессильны, а подстилка моего врага сможет? — цедит он мне прямо в губы с нескрываемым отвращением. — Это ловушка Тайруса. Настолько жалкая, что меня тошнит.
Он брезгливо разжимает пальцы и отшвыривает меня в сторону. Я едва удерживаюсь на ногах, чтобы снова не упасть на камни.
— В темницу ее, — бросает он страже ледяным тоном. — Я лично выбью из нее признание, зачем Тайрус ее подослал.
Ужас накрывает меня с головой.
Я понимала, что будет непросто, но он даже слушать меня не хочет!
Его разум отравлен паранойей и ненавистью к Тайрусу, которую, к слову, я очень даже понимаю. А еще, теперь я по-настоящему понимаю, что имела в виду Мария, когда говорила, что соваться к Слепому Палачу — чистое самоубийство.
— Да послушайте же! — отчаянно кричу я, делая шаг к нему. — Я врач! Я знаю, как работают нервы, сосуды, глазное яблоко. Магия здесь совершенно ни при чем!
Но меня не слушают.
Стражники снова обступают меня.
Рейнхарт резко отворачивается, собираясь уйти. И вдруг… замирает.
Трость со звоном падает на камни.
Генерал хватается за голову обеими руками, из его груди вырывается глухой, сдавленный рык.
Одновременно с этим, что-то происходит. Земля под нашими ногами содрогается. Брусчатка взрывается изнутри, из нее во все стороны стремительно растут ледяные шипы.
— Назад! — визжит Ректор Олридж, теряя все свое аристократическое достоинство. Он, подбирая дорогие полы мантии, в панике трусливо ныряет за колонну. — У него приступ! Его магия нестабильна!
Стражники с воплями бросаются врассыпную, прячась кто куда.
Ни один из этих трусов даже не думает помочь тому, кого они так боятся. Они просто бросают его одного в эпицентре бушующей стихии.
Я стою, вцепившись побелевшими пальцами во влажную сорочку, в полном ужасе от того, что разворачивается перед моими глазами.
Но вдруг... сквозь первобытный страх внутри меня яркой вспышкой загорается мой профессиональный, въевшийся в подкорку врачебный инстинкт.
Я смотрю на Рейнхарта, стоящего на коленях, и вижу пациента.
Да, он не слушает меня. Не верит ни единому моему слову. Он готов сгноить меня в темнице.
Но прямо сейчас ему нужна помощь.
«Я врач, — бьется в голове упрямая, сумасшедшая мысль. — И я обязана оказать эту помощь. Хочет он этого или нет!»
Стиснув зубы, дрожащая от холода, я делаю решительный шаг вперед — прямо в эпицентр смертоносной ледяной бури.
6. Сделка с чудовищем
Ледяной ветер сбивает с ног, но я упрямо делаю шаг вперед. Затем еще один.
Острые, как бритвы, ледяные шипы вспарывают брусчатку.
Один из них с хрустом вырывается прямо передо мной, распарывает подол моей сорочки и оставляет на бедре длинную кровоточащую царапину.
Вспышка боли, приглушенный вскрик, но я даже не замедляю шаг.