«Сказать?»
Она должна запретить?
Она любит его, и точно не хочет ему что-то запрещать. Тем более того, чего сама не понимает. У него свой определённый стиль жизни. Репутация, которая делает его таким действительно значимым. И это всё, наверняка, для него важно и теперь станет таковым и для неё. Просто она беспокоилась и это нормально.
— Никакой тупой незаконности больше. — уверяет он сквозь зубы, умоляя поверить, и Нура кивает.
Она успокаивает его поцелуями и крепко держит за руку всю оставшуюся дорогу до университета. А по приезду остаётся у него этой ночью, хоть и не планировала.
Позже, они возвращались к этой теме. Нура просила не реагировать так больше, ведь это всего лишь вопросы, а она всё ещё рядом и ему нечего бояться. Но парень промолчал тогда, потому что знает, что всегда будет, даже если вслух пообещает.
В комнате Нура, шутя, обвиняет Итана в том, что вновь из-за него не будет завтра готова к уроку и уходит в ванную, соблазняя, через, не до конца закрытую дверь. А он отводит взгляд… Конечно, безумно любит её и хочет, но никогда не позволит себе сделать это главным. Он видит, как она полностью отдаётся, что делает ради него и чем жертвует и он уважает это и ценит.
Стягивает футболку и обращает внимание на вибрирующий на кровати айфон. Чей-то неизвестный номер.
— Да? — отвечает он на звонок и, хмуро, долго вслушивается в незнакомый женский голос, пока вдруг тот не произносит знакомое важно имя.
— Что? — удивлённо шепчет. — Да-да, я писа́л… Но, мне звонили уже, сказали, что информации нет. Это точно они, вы уверенны? То есть, да, я понял… но, это странно. Минуту, подождите!
Растеряно ищет глазами файл на столе и, схватив, достаёт сложенный пополам небольшой документ.
— Повторите-ка… Двойное имя, даты… это же не совпадение?
— Один в один, нет, — говорит голос. — Это они. Но, если хотите, можно поднять данные и всё перепроверить.
Женщина всё ещё говорила, извинилась за поздний звонок, а Итан не верит, оборачивается ошеломлённый и смотрит на появившуюся в дверях Нуру.
— По-моему, я нашёл твоих родителей. — убирает он телефон от лица.
Девушка не сразу понимает услышанное.
— Мы нашли их! — восклицает Итан и смеётся в кулак, а потом быстро шагает к ней. — Селин Тео и Джон! Это они, Нура. Твоего отца зовут Джон.
В большом доме темно и тихо. В кабинете витает запах сигар. Ричард редко курит, но иногда позволяет себе насладиться в одиночестве, за стаканом хорошего виски.
Он отодвигает пепельницу и долго смотрит на вспыхнувший экран телефона лежащего на краю стола, прежде чем поднять его и поднести к уху.
— Я сделала, как вы велели, — не дождавшись ответа, взволнованно лепечет женский голос. — Они прибудут завтра.
Глава 21. Часть 1
Пушистые хлопья плавно слетают вниз и ложатся на всё вокруг: на плечи, на землю под ногами, на бархатные лепестки крупных бутонов красных роз, аккуратно уложенных к уже лежащим белым лилиям у памятника. Парень смотрит в бездонное снежное небо и опускает взгляд на выгравированные на тёмном мраморе лики и надпись:
Селин Тео Джонатан
1975–2003 1974-2003
Под общей фамилией Дженсен.
Нура стоит рядом, смотрит на незнакомые лица родных родителей, а Итан ощущает теплоту её ладони в своей руке и не может отвести глаз от женщины на фото. Он знает её… он её уже видел.
— О чём ты думаешь? — спрашивает он с нотой тревоги в голосе и поворачивается к девушке. — Скажи мне.
— Не знаю. — тихо отвечает она, — Ни о чём, наверное. — и качает головой в смущённом замешательстве. — Её я не помню, а Он и вовсе совсем чужой. Это ужасно странно.
— Это нормально. — чуть улыбается Итан. — Не стыдись того, что возможно чувствуешь неправильно. Главное, ты их отыскала и теперь эта страничка твоей жизни перевёрнута. Теперь ты знаешь конец их истории.
Девушка обнимает его и шутит о том, как он красиво говорит, благодарит за то, что утешает и что нашёл Их для неё… нашёл тогда, когда она сама совсем обо всём забыла и забылась.
— Сейчас я думаю о Нике с тётей. — грустно добавляет позже девушка и Итан понимает, как же сильно она скучает по дому.
— Думаешь, от кого эти цветы? — кивает она на лилии, а когда он пожимает плечами в незнании, предполагает, что от каких-нибудь хороших давних друзей. — Всё это время кто-то помнит их и навещает, представляешь?
Нет, он не представлял. Улыбнулся ей в очередной раз, а у самого всё просто дрожало внутри. Это частное дорогое кладбище было в его списке последним, и когда, сделав этот последний запрос, он вновь получил отказ, то потерял всякую надежду и точно не ожидал этого повторного звонка. И он не ожидал, что Селин с Джоном окажутся похороненными именно здесь, лежащими в ухоженной красивой могиле под свежими белоснежными цветами. И точно не ожидал, что узнает эту молодую женщину. Он узнал её тогда в лице Нуры, в их первый день встречи в холле университета два месяца назад. Они очень похожи… эти глаза, черты.
Шумно затормозив у крыльца, он быстро вышел из машины и, хлопнув дверью джипа, взбежал по лестнице. Толкнув широкие двери, вошёл в дом и прямиком направился в кабинет отца.
— Мистер Итан, — только и успела воскликнуть в след молодая служанка. — Миссис Оливии нет…
Но он её не слушал. Прошёл по коридору до нужной комнаты и, войдя, сразу же уставился на книжный стеллаж.
В детстве… в своём раннем детстве он был счастлив. Мама тогда ещё была здоро́ва, смеялась… гуляла с ним в саду и играла. Они резвились, бегали по дому, визжали. Итан часто прятался в кабинете папы, думал, что это таинственное, запретное, полумрачное место, пропахнувшее терпким запахом сигарет и дерева, пропитано самым настоящим волшебством. Ему было интересно бродить под высоченными полками с множеством книг и статуэток, мимо странных картин и тянущих свои широкие лапы теней от листьев деревьев, стоящих по углам в пузатых кадках, а ещё огромных, казавшимися тогда жуткими, кожаных кресел. И он, конечно, непослушно, часто изучал всё вокруг, брал без спроса, рассматривал, перекладывал с места на место.
Это было давно, но он помнил, как однажды нечаянно уронил несколько книг и, из одной, выпало фото.
Итан большими шагами пересёк комнату и схватил первую, попавшуюся на глаза книгу. Пролистав страницы, поставил на место и принялся за другую… Затем за следующую, и ещё одну, пока уже не надоело расставлять их и он не начал ронять их на пол, под ноги, просто выпуская из рук… а они гулко падали и падали на плетёный ковролин, раскрывая свои страницы, мельтеша перед глазами, мешаясь… выбешивая и пугая.
Итан бросил очередную книгу и, вскричав в гневе, вцепился себе в волосы.
Он не мог ошибиться. Не спятил!
Шумно выдыхает, успокаивается. Оглядывается и видит письменный стол и закрытый на замо́к верхний ящик.
Кодовая роликовая наборная панель.
Парень быстро приближается, но мешкает. Тянет руку и вытаскивает из органайзера нож для бумаги.
Когда вошла Грета, Итан, молча, сидел в кресле за столом.
— Дева Мария! — всплеснула руками женщина от увиденного бардака. — Что ты тут устроил, негодник?!
— Извини. — взглянул парень на нетронутый замо́к и положил на место нож. — Я помогу прибраться.
— Ты же знаешь, Он не любит, когда без ведома, трогают его вещи.
Да, Итан это знал.
— И что только тебе здесь могло понадобиться? — полноватая Грета, принялась по очереди поднимать с пола книги. Внимательно рассматривая каждую, стала расставлять по местам… Том к тому, часть к части, точно как было.
— Мамми? — позвал её Итан.
Та гневно зыркнула на него, но спустя секунду, грустно, всё ещё непонимающе, вздохнула.