— Вы мучили себя. Зачем? Вы же всегда могли вернуться. В любой момент.
— Да, мог. У меня уже были средства и «Шато», но я не стал мешать. Она тогда ещё жила с первым мужем и успела заиметь детишек. Она светилась, мальчик мой. Я приезжал, да… признаюсь, не смог сдержаться. Видел как-то её издалека. Я любил её, и это чувство со временем превратилось во что-то тяжёлое, оно поглотило меня. Оно трезвило меня, не давало сойти с пути, ведь я мог только всё испортить, а целью было лишь одно — Манон должна была оставаться счастливой.
— Отлично прокатились, — шатаясь, и не без помощи Нуры, перешагнул пьяненький Итан порог своей комнаты. — А ты боялась!
— Ты тогда отправлял меня одну, конечно же, я боялась. — усадив его на кровать, закрыла она дверь.
— Ты была не одна.
— Мия не в счёт. Она не помогала бы, а скорее наоборот. — девушка скинула пуховик и присела перед ним, чтобы помочь разуться. — Ты вообще знаешь, что она слушает? Какой-то панко-трешо-что-то-там, которое похоже на… похоже на… Если честно, не могу даже описать, на что это похоже. Просто кровь из ушей. У меня непременно, от напряжения и первого же припева, случился бы какой-нибудь приступ.
Итан засмеялся. Нура улыбнулась и потянула за рукав его пальто.
— Джип слишком высокий и огромный, я в нём теряюсь. Моя любимая, почти брошенная красненькая машинка намного уютнее. Но раз ты сегодня в лёгком подпитии, выбора у меня особо не было.
— Ладно, я понял. — кивнул парень. — Ты — умница.
— Да я вообще, по умолчанию крутая! Меня даже вперёд тебя, в твой дом, позвали на праздничный ужин.
— Серьёзно?
— Четверг, в пять. Да, нет? Ты, правда, ещё не в курсе? Я же говорила! Но не волнуйся, разве я могу тебя бросить? Ты будешь моим плюс один. Так можно, я уже разузнала.
— День Благодаренья? — приподнялся он на локти. — В моём доме? Ты уверена?
Девушка промолчала. Подошла к шкафу, повесила на вешалку пальто и свою куртку.
— Просто, я думал, мы где-нибудь посидим с ребятами.
— Ну, перестань. — взглянула она на него. — Оливия с таким воодушевлением об этом говорила. И тем более, Крис будет у родителей, а Мия вообще, считает, что День Благодаренья создан для того, чтобы вспоминать обиды и впадать в депрессию. По крайне мере для неё… и для индеек.
— Интересное мышление.
— Нет, — чуть наклонилась к нему Нура, — Даже не смей…
Не успела договорить, как он схватил её и уронил рядом с собой на одеяло.
— Хорошо, пойдём, уговорила. — поцеловал и заглянул в глаза. — Просто, пойми, обычно мы не так часто это делаем. Вернее сказать, почти никогда. И, поэтому, если вдруг, случится что-то странное, то, предупреждаю, ты сама напросилась.
— Что, например, индейка улетит? — засмеялась девушка.
— Они летают?! — удивленно выпучил глаза Итан.
— Ещё как летают!
— Ну, тебе лучше знать, зубрила. — прыснул он, а она схватила подушку.
— Ах, ты! — ударила его ею, — Сам — ботан! Получай! — подпрыгнула, принялась щекотать. — Это же все знают.
Он скрючился от смеха, кувыркнулся на пол… Вскочил на ноги, гогоча и выкрикивая что-то вроде «В моей собственной комнате? Как ты посмела?», умчался в ванную, откуда с воплем вылетел тут же, такой смешной, лохматый, и, сбив её с ног, повалил на кровать.
— Всё, ты поймана в плен!
— Вот дурак!
В такие моменты им хочется сходить с ума, не спать по несколько дней. В такие моменты им кажется, что их отношения идеальны. Но, разве, это можно измерить?
Раньше Итан был уверен, что знает понятие «безупречная пара»… был уверен, пока не встретил её. Ту, с которой всегда есть чем заняться — поговорить, помолчать, побеситься. Ту, с которой не страшно выглядеть глупо. У которой можно научиться чему-то и, которую научить.
«К дьяволу все тревоги!» Он падает на подушки, раскинув в стороны руки, а она скачет на кровати, смеётся. Потом успокаивается, долго стоит над ним, смотрит загадочно, опускается и обнимает, уткнувшись носиком в шею. От неё так вкусно пахнет… он так всё это любит. Парень перебирает её мягкие волосы и закрывает глаза.
— Обещаю тебе, — шепчет он своё последнее обещание на сегодня. — Я — твоё «спокойно», а ты — моё. — говорит уверенным голосом, в котором еле уловимая грусть. — Никогда не переступлю через это. Я скорее умру.
Глава 22. Часть 1
Есть в мире люди, самой большой глупостью которых является боязнь.
Парень входил в двери своего общежития, когда навстречу вышла девушка.
— Ой, привет! — почти столкнулась она с ним. — Ты уже вернулся?
— Да я, как бы, ещё и не уезжал.
Боязнь совершить поступок, поговорить, признать и признаться.
— Правда? — немного смутилась она. — Как странно.
— Почему же? Праздник только в четверг. Я звонил вам кстати…
— А, да. Просто ты, вроде… — долгая пауза. — Прости, у Маккбрайда было открытие в ресторане… нужно было позвать тебя с нами, наверное. Хотя, это…
— Нет-нет… я понимаю.
— Я скажу Бо, что ты в универе. Не знаю, почему он не перезвонил, если честно.
Они часто ошибочно убеждены, что лучше быть в одиночестве, чем с теми, кому ты «не нужен».
— Не надо, — отмахивается Эван, — Всё нормально. — и надевает непринуждённую улыбку. — Мне пора, передавай привет.
Наберитесь смелости, если хотите что-то изменить.
Девушка кивает и, отходя, оглядывается ему в след… чувствует стыд и вину.
А есть такие люди, у которых всё слишком.
Куртка нараспашку, на макушке шапка, а потёртые джинсы неряшливо заправлены в массивные ботинки.
Они это не специально, просто они такие.
Она быстро пересекает газон, входит в здание, в котором ещё недавно жила, и взбегает по лестнице на второй этаж, где всё ещё живут подруги.
Если они любят, то слишком. Если ненавидят, то тоже слишком.
— Эй, профсоюз! — преграждает ей путь белобрысый Эдди. — Мия!
— Ну чего тебе?
— Ты же якшаешься с этими, как их… кураторами? Я болен!
— Чем, интересно?
Они всё слишком близко принимают все к сердцу, слишком сильно верят людям…
— У меня проблема с алкоголем.
— Чушь! — смеётся она.
— Не чушь, а реальный перебор с вечеринками! Но, главное — я это признал и ищу помощи. Мне необходимо освобождение от экзамена и больничный в профцентре. Но, учти, группа поддержки необязательна.
Они слишком сильно надеются на них, и слишком сильно в них разочаровываются.
— Издеваешься? Это для людей с реальной проблемой, а ты не алкоголик, ты распиздяй!
Она отталкивает наглеца, который возмущённо что-то ещё возникает за спиной и идёт дальше.
И ещё есть такие, кто меняется.
— Крис! — прибавляет она шаг, увидев приоткрывающуюся дверь, — О, Бляха! — но, выпучив глаза, остановилась, потому что из комнаты появляется вовсе не Крис, а полуголый, обмотанный полотенцем, вчерашний манерный красавчик.
— Приве-ет, — расплывается тот в слабоумной улыбке, — Мия, да? А я не одет, какое неудобство.
— Ты рано, — выглядывает и подружка, — Ой! — и подпрыгивает на месте, когда Рик игриво щиплет её за попу.
Они меняются не потому, что их любят, а потому что любят они.
— Шалун, — смеётся Кристина, словно пьяная дурочка и, проводив его взглядом до туалета, смотрит на недоумевающую подругу. — Прости-прости, он слишком…
— Обкуренный?
— Счастливый!
— То есть его штырит от радости?