— Ещё с полуночи. — не глядя на подругу, отвечает Нура. Сидит в углу постели, обняв колени, и смотрит в одну точку в окно. За стеклом всё ещё идёт снег.
— А в фейсбуке со вчерашнего утра. Он оставил ему сообщение, как только Итан объявится, Рик даст знать.
На этот раз Нура лишь вздохнула и уткнулась лицом в коленки. Она написала и Джею тоже, но тот пока не ответил.
— Ненормально, что Оливия не берёт трубку, — отложила сотовый Кристина. — Вы же отлично общались.
«Ненормально» — да, это подходящее слово.
Нура промолчала. Зажмурившись, опять начинает нервничать.
— Может, спала? — предполагает соседка. — Попробуешь снова?
— Не спала. — вспотевшие ладошки крепко держат дёргающиеся ноги. — Я писала ей, и мне пришёл отчёт о прочтении.
— Оу… Нда.
— Это унизительно… — поднимает голову Нура. — Она прекрасно знает, что я переживаю, и не перезванивает. Не хочу… не стану больше пытаться.
— Мм… — понимающе кивает та. — Прямо-таки, какой-то маккбрайдовский игнор.
10:50
Его будит шорох… приоткрыв намертво слипшиеся веки, он всматривается в стоящий в дверях двоящийся маленький силуэт.
«Люси…»
— Ох, вот вы где, юная леди. — слышится, тут же, ворчание Греты. — Что вам было велено, мисс? Одеваться и спускаться в столовую…
— Здесь Итан. — еле слышно говорит девочка.
— Да, он здесь…
— Он что, болеет?
— Эмм… да, ему нужно поспать. Так что давай, оставим твоего брата пока одного. Идём, идём…
Они уходят… дверь приоткрыта, но больше не слышно ни звука. Он в гостевой, в самой дальней комнате на первом этаже. Здесь тихо и темно — плотные шторы задвинуты.
Кое-как заставляет себя сесть… лежал поперёк кровати — уснул, как упал. Рядом на покрывале пустой стакан.
Дико болит голова… всё тело болит, все кости, мышцы, грудная клетка. Мутит.
После истерики Оливии ночью, пришёл сюда, вместо своей комнаты, что наверху — не хотел идти туда, не хочет там находиться. Переоделся в то, что принесла мать, съел сэндвич (пытался), а потом лёг, но не мог уснуть. Взял из кабинета Ричарда бутылку скотча. На часах 2:30, а у него новая волна паники… Но на этот раз он сильнее, на этот раз он знает больше, от чего страх перерастает в ярость (злость на отца, на себя, за сказанные слова) и на пол летит стол, вместе со всем, что на нём находится: металлическая статуэтка, какой-то японский садик в аквариуме со мхом на песке, достоинство… А после, сидит на полу среди этих осколков собственного псевдо-величия и просто пьёт — вливает в себя, до потери сознания, уже не чувствуя ни горького вкуса алкоголя, ни чего другого иного внутри себя.
Поднялся, пошатываясь, дошёл до ванной, где долго сидел у унитаза, пока рвало.
«Так тебе, идиотина…», но почему-то хочется выпить ещё. Осознанное отравление — рецепт идеального спасения, а может быть просто наследственное удовлетворение от выпивки. «Надо бы лечиться».
Включил душ похолоднее, пытался взбодриться под больными струями. Упираясь руками в мокрое стекло кабины, лихорадочно соображал, что делать дальше.
— Вот, выпей сразу две, — выйдя из ванной, он застаёт Оливию в спальне. Она протягивает ему таблетки со стаканом воды и словно не замечает, что он почти голый. — У тебя обезвоживание. Я сварила суп… но, если хочешь, сделаю омлет с помидорами. Одень это. — кивает она на появившиеся, на кровати вещи. Рядом с кофтой и штанами лежит зарядник для айфона.
Итан смотрит на провод, прекрасно понимая, к чему она клонит. А потом идёт, берёт свои ещё мокрые брюки, в кармане которых лежит испорченный телефон.
Полдень. Подруги в вип, в комнате Итана, которого всё ещё нет.
Пока Кристина ищет его парней, Нура осматривает комнату и ещё раз убеждается в том, что он не собирался уезжать надолго. Ноутбук, документы — всё то, что обычно всегда при нём, сейчас были здесь.
Они вернулись утром в пятницу из его дома, и он был на занятиях. Потом сказал, что нужно кое-куда съездить и что вскоре позвонит, но пропал.
Он не вёл себя странно, вернее она заметила, да, он реагировал на отца, был эмоциональным. Но это было обычным делом — она давно поняла это. А ночью… ночью всё было хорошо. Им было хорошо и… сейчас в голове не единой догадки, ничего, что могло заставить его так поступать с ней. Она не давала повода.
— Ха-ха, да… — появляется в дверях Брайан, а следом за ним и Фил с Крис. — Ты мацал её на глазах у её парня. Я не шучу.
— У них вчера была вечеринка. — поясняет Нуре, Кристина.
— Большая кислотная вечеринка. — улыбается Фил. — И мы не знаем, где Джоэль.
— Ещё один пропаданец. — кивает подруга. — Вспоминайте, это важно.
— Ну, может он отсыпается под чем-то…
— Или под кем-то.
— Или под какими-то вещами, у кого-нибудь в комнате.
Парни смеются. Толку, видимо, от них мало.
— Лэда не было. — неожиданно сообщает Брайан. — Смылся вчера днём и так и не вернулся. Трубку не берёт.
«Лэнден», как она могла о нём забыть?
Нура вытаскивает из кармана телефон и заходит в соцсеть, где у Итана в друзьях находит парня и отправляет ему сообщение.
— Задолбали, — бурчит Лэнден на очередное надоедливое пиликанье, валяющегося у кровати на полу телефона. Берёт всё-таки, чертыхаясь, а включив, хмурит брови и внимательно всматривается в экран.
— Ты не поверишь, — удивлённый, оборачивается он к лежащей рядом девушке. Та выгибает красивую бровь и тянет свою белоснежную руку.
«Привет, это я. Итан случайно не с тобой? Он уехал куда-то вчера и до сих пор не вернулся. Может, ты что-то знаешь?»
Номер отеля наполняет звонкий девичий смех.
— Вот оно! — смеётся Кристалл. — Настало. Эх, бедная, бедная Лапонька… Потеряла своего обожаемого милого мальчика.
— Прекрати, — сердится парень и забирает у неё обратно свой сотовый.
— Что ты ей ответишь? — приподнимается в нетерпении на постели она. — Напиши, что он — такой… Что она не изменить в нём этого, никогда…
— Нет.
— Ой, тогда я сама… дай телефон!
— Нет!
— Нет? — её кошачьи зелёные глаза щурятся и такие яркие в свете дня… такие одержимые. — Чего ты боишься, а? Того, что он узнает? — она поддаётся вперёд, к самому его лицу. — Ты УЖЕ в моей кровати. И не впервые. Это должно волновать тебя больше.
— Угрожаешь? — не верит ушам он… Хотя, чему удивлён, давно ожидал.
— О, нет, конечно, — усмехается она невинно и тут же улыбается своей идеальной улыбкой, — Это же и меня касается, не так ли? Не будем портить мою безупречную репутацию. — водит пальцем по его тёмной груди, спускает ниже руку, по кубикам жёсткого пресса, под простынь…
— Ты сама меня соблазнила, — цедит он сквозь зубы, но не останавливает. — Я бы никогда его не пре́дал.
— Перестань… — шепчет, чёртова кошка. — Ну чего так завёлся? Мы расстались, это не предательство.
— Всё равно.
Он закрывает глаза и убирает телефон подальше, на всякий случай. Он ненавидит это в стерве, почти ненавидит и её, но и желает тоже (это чувство сильнее)… и он уже настолько погряз во всей этой лжи, что не может прекратить вестись.
13:45
Итан ещё не выходил из комнаты. Аппетита не было, как и желания видеть отца.
Оделся, принял таблетки и прилёг, пытаясь заснуть… надеялся проснуться без пульсирующей боли в своей голове. Не смог… так и пролежал почти час, вслушиваясь в монотонные, корёжащие толчки в висках, пока не вернулась Оливия.
— Позвонить доктору Пэтту? — присела она на край кровати.
— Не нужно.
— Ладно, — согласилась недоверчиво и положила рядом с ним небольшую коробку. — Брэд съездил, я попросила. Точно такой же, как твой.
Телефон.
Итан кивнул.
— Оставлю тебя ненадолго, но потом ты выйдешь, хорошо? Отец ждёт в кабинете. Пожалуйста, ясно? Пожалуйста. Ты обещал.