Вернемся к Лёлику и его брутальности. Единственная вещь в мире, которая выводит Лёлика из себя, - это коты. На своих и чужих котов он может лаять, как визгливая тетка, часами. А у соседки миллион котов. Плюс со всех окрестностей ночью стекается аудитория, сильно заинтересованная возможностью участия в личной жизни кошки Алиски. Лёлик такого кошачьего промискуитета перенести не может – и верещит ночами напролет, поднимая фанатскую волну лая по всему селу.
Только к рассвету хриплый Лёлик сдает позиции, поскольку просыпается его хозяин дядя Толя и кричит на всю округу: «Лёлик! Ёп твою мать!»
Эта мантра действует на Лёлика, как успокоительное. Лёлик засыпает, просыпаются все, кто из-за него не выспался.
Днем в бытовых деревенских шумах пса не слышно. Только изредка громогласное «Лёлик, ёп твою мать!» доносится с соседнего двора, намекая на то, что мачо напортачил по-крупному.
С тех пор как соседка завела курей и выпускает их погулять по участку, Лёлик стал цепным псом и на улицу выходит редко. Маффин общается с приятелем через сетку забора.
Два брутала, небо в клеточку, дядьтолино коронное ругательство в ответ на собачий перелай… Иногда у меня ощущение, что живу где-то на лесоповале, и хочется закончить рассказ классическим оффером – «Приезжайте к нам на Колыму».
АЛЬФОНС МУХА
Дворянин без паспорта, Муха сильно отличается от лабрадора Маффина. Муха, например, умный. Он с полуслова понимает элементарные команды типа «плюнь дерьмо» или «стоять», и нам не нужно демонстрировать псу перекошенное человеческое лицо и бросать палку наперерез.
У Мухи есть только один грех – кабелиное либидо. Кабелидо.
Ведомый собачьим хером, этот благоразумный в целом юноша регулярно попадает в ситуации разной степени комичности и непотребства.
Так, Мушенька может опростоволоситься в самый неподходящий момент. Например, во время визита высокопоставленной делегации на чай с коньяком.
С самого начала приема Муха очень старается следовать куртуазному этикету, лакает воду, оттопырив мизинец, и ведет собачьи диалоги с соседями в исключительно благородной манере – не «ВЯВЯВЯВЯВЯ!», как обычная дворовая блохоловка, а «Вя-с, господа!».
Но в самый разгар вечера, когда взаимная вежливость и уважение достигают пика, мухино либидо отказывается выносить эту невыносимую легкость бытия, вываливается из чехла – и заклинивается в таком состоянии. Муха гневается, рычит на непослушный орган, грызет его и вертится на месте до полного изнеможения, привлекая нежелательное внимание высокопоставленных гостей. Фокус чаепития неумолимо закручивается в том же направлении, что и Муха с его непоколебимой кобелинностью. Именно так любой светский прием во всех смыслах отправляется псу под хвост.
Герой таблоидов, между тем, не без труда загоняет машинку в гаражик. Но магия непринужденного общения навсегда утрачена: гости давно перестали обсуждать раннего Бродского и тупо ржут.
Воистину, можно вывести блох из Мухи, но сделать дворнягу светским человеком – задача не из легких.
Работаем над этим, господа, работаем-с.
НОВЫЙ СТИЛЬ ОСИПА
Когда по осени сочная зеленая трава превращается в колючки, Осип радикально меняет имидж. Из шикарного пушистого мачо кот превращается в гибрид шерстяных носков и клочковатой ветоши.
Такие смачные перемены стиля происходят, само собой, не с добровольного согласия котейки, а под его отчаянные вопли и акробатическую истерику. Стрижем мы, орет и исполняет Осип. Слова народные.
Все происходит быстро, но с драматическим эффектом, достойным больших и малых театров.
За кулисами кот хорошо проводит время в соседнем огороде, собирая на себя все известные колючки. Неизвестные котяра плотно втирает в шерсть, чтобы их не заметили. Но и мы не просты! Перехватив Осипа Александровича под белые лапы на пути с улицы к перинам, в возмутительно дерзкой манере проводим обыск во всех интимных местах кота и, уличив последнего в контрабанде колючек на хвосте, груди или, извините, вблизи сокровенного, отстригаем колтуны без суда и следствия.