У нас, людей, конечно, своя правда. Если мы не извлечем из Осипа колючки и репьи, то спать будем, как на сеновале без простыней. На утро вся эта икебана из кота перекочует в наши волосы, белье, рты и уши. Если сильно повезет, то и в другие отверстия. Чесаться начнем. Это Осеньке всегда удобно чесать за ухом задней лапой, а нас могут на работе или в кафе не понять. И все же весомые с точки зрения двуногих аргументы совершенно не смягчают кошачьих протестов во время парикмахерских процедур.
Раковина в санузле во время кошачьего пострига служит декорацией по принципу два-в-одном им. Петра Первого: и лобное место, и барбер-шоп. Чего только не видала и не испытывала эта сантехника за время обслуживания Осипа! Думаю, в далеком будущем к раковине будут водить экскурсии, и под портретом кота в золотой раме гид скорбным голосом расскажет притихшим туристам о торжестве бесчеловечности, имевшей место однажды, в первой половине 21 века. Пока же оценить масштаб геноцида репьев может только Осип, о чем и сообщает судорожным мявом во время купания и пострижения.
Приняв постриг, кот долго и без комментариев вылизывает освободившееся от шерсти место на себе самом. Наверное, удобряет, чтобы быстрее пошла новая поросль.
К концу туристического сезона, когда погода за окном угрожает воображаемым бубенцам Осипа, кот по форме напоминает картину Пикассо: рожа перекошена, половина усов сломана, сбоку куска не хватает, по пышным зарослям на спине и животе как будто пьяный комбайнер проехался… Если бы слепой цирюльник с паркинсоном попытался постричь бешеную овцу электробритвой «Волна-2», примерно так бы и получилось. При упоминании ножниц и Петра Первого хвост кота, напоминающий то ли бузинную палочку волшебника Дамблдора, то ли недостриженную конечность пуделя, нервно дергается.
Не только у кота, кстати, дергается…
ЛАБРОДЗЕН
Однажды Маффин осознал, что мир полон нераспознаваемых звуков и неведомых запахов.
Вот так встал посреди кухни – и осознал. Сложил, как водится, все складочки на макушке, поставил уши коробочкой, поджал щеки и нижнюю челюсть, как серьезный полицмейстер из театральной пьесы, растопырил ноги и хвост – и стоял, осознавая.
Поскольку у нас дома нечасто встретишь осознавшегося лабрадора, пришлось и мне насторожиться. И осознать.
Мы замерли. Маффин в породистой стойке для осознавания, я в менее презентабельной асане - на диване.
Мордой пес повернулся на юго-восток, видимо, фен-шуй почуял. Ну, я свою тоже туда повернула, для добротного соединения с дыханием Вселенной.
Со второго этажа в тишину нашего с псом совместного осознавания падали приятные удары маятника в настенных часах. Мерно отсчитывали мгновения, в которых мы здесь и сейчас пребывали.
Я начала постигать дзен.
Маффин постиг его чуть раньше, но вежливо и снисходительно хранил молчание. Как Будда Гаутама, который как бы и знает, что он по сравнению с тобой уже того, просветленный, но остается приятным в общении – исходя из соображений маркетинга.
Вы ждете, что здесь появиться то самое «НО»?
Нет, оно не здесь появится.
Оно появится спустя две минуты, когда мне покажется, что я уже плотненько вписываюсь своим ЭГО в бесконечный разум Вселенной. Не тут-то будет! Единственное, куда я впишусь, так это в маффину слюнявую морду, которой он меня пригласит погулять. Потому что по улице поедет бабуся на велосипеде, и лабрадору просто надоест быть осознанным. Да, он может себе такое позволить.
А мы все че-то нет.
КАК НАХОДИТЬ СЕБЕ ВРАГОВ И ОКАЗЫВАТЬ ВЛИЯНИЕ НА ЗВЕРЕЙ?
Наш Муха – инфлюэнсер.
Не спешите делать прививки и вспоминать, когда здоровались со мной за руку в последний раз!
Инфлюэнсер – это не переносчик инфлюэнцы (хотя, черт возьми, как теперь переносчика-то называть?!). Это специально обученный субъект, который внушает другим субъектам, еще не обученным, что, почем и как правильно.
И хотя Муха ни сном, ни духом не ведает, в каком именно месте он инфлюэнсер, влияние на эко-систему наш крошка-кобель оказывает будь здоров!
Перечислю основное, чтобы вы уважительно оценили вклад Мухи в развитие коммьюнити. Так сказать.