— Когда взлетаем? — крикнул кто-то.
— Что? Кто сказал взлетаем? — зарычал Семаго. — Приказываю дурацких вопросов не задавать. Слабые пусть уйдут сразу. Это не развлекательная поездка на Канары. Это трудная гуманитарная миссия. Не исключено, что, когда мы приземлимся в Лазании, ураган повторится. Все может случиться. Все! Поэтому прошу слабых и больных на выход!
Публика молчала. Публика хотела в Лазанию. Сев в самолет, после стольких неприятностей, уходить было глупо. Да и мало кто верил в трудности гуманитарной миссии и новый ураган.
— Повторяю! Кто не готов, уходите сейчас. За нытье и паникерство буду карать, как товарищи Дзержинский и Менжинский.
— Но наша редакция заплатила вам за участие в полете, — сказал один чудик.
— Она заплатила не нам, а детям Лазании. Хотите, я сейчас же отдам ваши мелкие жалкие деньги, и вы немедленно покинете летательный аппарат. У нас все решается молниеносно.
— Нет-нет, — испугался чудик. — Не надо, я так… просто.
— «Просто» — так ответила подруга моего детства Ольга Гольдштейн другу моего же детства Севе Черепахину на его вопрос о том, как она вдруг забеременела.
Семаго еще более подробно хотел пояснить относительно злоключений своих друзей детства Ольги и Севы, но тут появился авиационный чин и металлическим голосом возвестил на весь салон, что никакого разрешения нет и в помине. Последовала немая сцена из «Ревизора». Еще секунда, и на борту свершилась бы революция с отрезанием головы великого партийного руководителя. Но он опередил толпу на полмгновения. Мы уже не раз сталкивались и еще не раз столкнемся с этим его умением опережать на чуть-чуть в последний момент.
— Немедленно дайте телефон. Немедленно, — потребовал он. — Пес, куда смотришь. Срочно звони в МИД. Жуткая бюрократия. Аферисты! Проходимцы! Мы наведем порядок. Мы отпилим шпиль у них на высотном здании.
Обозванный псом помощник дозвонился до министерства.
— Алло, — кричал в трубку Семаго. — Это из Консервативной партии. Мы удивлены отсутствием разрешения. Весь мир удивлен. Чем вы там заняты? Придется проводить бессрочную пресс-конференцию. Мы не уйдем отсюда ни на метр! Мы умрем в самолете!
После этих слов вождь, закрывая аппарат рукой, направился в туалет. Журналюги метнулись за ним, но помощники отсекли.
— Послушайте, — уже тихо и вкрадчиво говорил он, сидя на толчке. — Мы все понимаем. Но мы должны взлететь именно сейчас, иначе народ через час разойдется и мы окажемся в дерьме. И вы, между прочим, тоже. Лазанийцы обидятся на вас. Попробует тогда ваш министр приехать в Лазанию! Я предлагаю такой вариант: вы немедленно даете коридор на любую хорошую страну. Мы вылетаем туда, плескаемся в море или в ванне и ждем нормального разрешения в Лазанию… Да нельзя ждать в Москве! Люди разойдутся по домам и все. А если улетим, там деваться будет некуда. Не обратно же лететь! Понятно? Как дети, все объясни…
Вскоре произошло странное: авиационный чиновник, бледный и ничего не соображающий, объявил о том, что коридор получен, правда на пролет… в Армению. Публика не успела среагировать и проанализировать новость.
— В Армении мы возьмем на борт шприцы и заправимся перед дальней дорогой, — объяснил вождь.
— А в Москве нельзя заправиться? — спросил голос из массовки.
— В Москве дерут в два раза дороже. Мой папа не Ротшильд. Ваш, насколько мне известно, тоже. Заводите моторы. Процесс пошел, как говорил один мой коллега по ставропольскому крайкому партии.
Самолет взлетел моментально. Видно, очень многие мечтали, чтобы этот идиотский рейс перестал мешать жить. А на борту творилось обычное в подобных случаях — половина пассажиров пребывала в полной уверенности, что полет прямо в Лазанию, процентов пятнадцать спали и вообще ничего не знали, процентов пятнадцать выпивали, и им нравилось, когда их укачивает, процентов двадцать знали про Армению, но не верили в эту версию, думая, что это отвлекающий маневр. Все знал, как всегда, один, но он своих планов тоже, как всегда, не раскрывал. И опять же, как всегда, поползли слухи: что самолет сломанный, что пилоты купленные (правда, неясно кем и зачем), что кругом измена, и жиды, и вообще летят в Израиль.
Однако сели все-таки в Ереване. Около трапа уже толпились журналисты и авторитетные представители местных властей. Чувствуется, молва о спецрейсе долетела быстро, со скоростью распространения телесигнала. Шашлыки-машлыки, коньяк и вино начались сразу, уже в здании аэропорта. Пассажиры «Эйр Семаго» ожесточенно рвали лаваши и макали куски мяса в соус. Приняв коньяк, они расслабились, а некоторые расслабились так, что уже не понимали, зачем прилетели. Впрочем, командора это устраивало. Он должен был успокоить пассажиров, и он сделал это.