— Артурчик, не вспомнил телефон?
Артурчик висел и молчал.
— Ладно, — говорили добрые люди, — вспомнишь, скажешь. Трубочку мы тебе всегда дадим.
Никто не знает, была ли эта история на самом деле и какое отношение к Артурчику имел губернатор, но все рассказывали ее так, будто сидели в этом ресторане за соседним столом. И, понятно, бояться вождя после таких историй стали еще больше. А если в России боятся, значит, уважают.
А вот другая история произошла, что называется, у многих на глазах. На приеме по случаю праздника Восьмого марта подвыпивший председатель Черногрязского комитета по спорту Дудкин попросил у губернатора разрешения стать на время… собакой. Семаго очень обрадовался и сказал:
— Разрешаю. Будь собакой. Только учти: говорить по-человечески нельзя, только лаять. Ходить на двух ногах нельзя, только на четырех. Разрешаю кусаться, бросаться на прохожих. И самое главное: вернуться в человеки ты сможешь только по моей команде, только после того, как я тебе скажу пароль: «тетя Оля».
— Тетя Оля, — повторил Дудкин пароль.
— Вот именно: тетя Оля, — подытожил вождь. — Взлет разрешаю.
Дудкин встал на четыре лапы, принялся гавкать и, что самое неприятное, хватать присутствующих за ноги и чуть-чуть их кусать. Вначале Черногрязские чиновники потешались над Дудкиным, потом он им надоел, поскольку делать все стал агрессивно и не смешно. Семаго положил на тарелку мясца, рыбки, салатик и поставил на пол. Дудкин с причмокиванием съел. И опять начал носиться. Семаго это шоу достало, и он скомандовал:
— Тетя Оля.
Дудкин не слышал и продолжал шалить.
— Тетя Оля, — громче и строже сказал вождь.
Но Дудкин не реагировал. Вождь склонился к
уху Леши по кличке Берия и прошептал:
— Вот как бывает. Спустишь собаку с цепи и потом ее не поймаешь.
Глава 6.
Человек который никогда не спит
— Вы устали, — сказал однажды Вольфрамович своим соратникам. — Какие-то бледные, вялые. Нужна встряска, нужны эмоции. Предлагаю в субботу съездить на охоту. Там поговорим о вечном, о том, как будем жить дальше.
В субботу на охоту поехали все, сообразив, что пропускать такое мероприятие опасно для карьеры. Для разнообразия взяли девиц, которые вырядились в вечерние платья и черные колготки. За машинами с начальством и микроавтобусом с девками следовали омоновцы с автоматами, несколькими ящиками водки и закуской. Шумная процессия, переливаясь трелями спецсигналов и цветомузыкой мигалок, подъехала на подготовленную точку, где специально обученные люди уже жарили шашлыки.
Присели поесть на природе. Разговоров почти не вели, в воздухе висело напряжение. Ждали слова вождя, но он молчал.
Обстановку неожиданно разрядил Конрад Карлович.
— Шалавы, — закричал он на девок, — вы съели всю закуску. Огурчиков совсем не осталось. Колбасы тоже… А у нас водки еще целый вагон. Что мы должны делать? Водителей за сто километров посылать?
Девушки испуганно молчали. Мужики улыбались, думая, что это шутка. Но Карлович совсем не шутил.
— В следующий раз вас не возьмем, — возмущался он, — других возьмем, которые жрут меньше. Голову же надо иметь на плечах. Видите, у людей водки полно. Чем они будут заедать?
Изрядно накушавшись, охотники стали подбрасывать пустые бутылки и стрелять в них из автоматов. Омоновцы подносили свежие рожки с патронами. Надо полагать, что лесное зверье во время салюта разбежалось в разные стороны. После того как выстрелы стихли, вождь выступил с неожиданным заявлением:
— Нам надо развиваться. Иначе мы протухнем. Я принял решение баллотироваться в Госдуму. И не просто баллотироваться. Мы должны иметь свою фракцию.
У Александра Михайловича Чеховского кусок мяса вывалился изо рта.
— Зачем нам в Думу? Мы проиграем. До выборов осталось всего ничего… четыре месяца. Мы не успеем.
— Четыре месяца — это очень много, — сказал вождь. — Гагарин за сто минут облетел Землю.
— При чем тут Гагарин… — возразил Александр Михайлович. — Мы еще здесь, в Черных Грязях, не обжились как следует и уже сразу куда-то…
— Да успеешь ты еще наворовать на своем элеваторе. Куда он денется, — вставил Конрад Карлович.
— Я не ворую на элеваторе. Я поднимаю там производство. Там до моего прихода были грязь и запустение, — занервничал Чеховский, — это вам бандиты деньги носят.