Вождь заулыбался. Ему, как обычно, нравились внутрипартийные схватки.
— Вы не имеете права так разговаривать со мной. Я прошу вашего вмешательства, уважаемый Владимир Вольфрамович.
— Ты по любому поводу требуешь вмешательства шефа. Тебя, может, в сортир на руках носить? Барин, блин… Герой вьетнамской войны, — шипел Вова.
— Нет, вы послушайте… Сам привел мне его… И теперь издевается. Я больше терпеть этого не буду… — Конрад Карлович бросился на Вову. От неожиданности тот потерял инициативу. Очнулся Вова уже на полу. Конрад Карлович стоял над ним и трясся от злости. Эффект внезапности прошел. Сокол вскочил. Еще какие-то секунды, и он бы жестоко наказал за вероломство ветерана партии. Но вдруг кто-то верткий подсек Вову сбоку. Сокол опять оказался на полу. Но теперь уже на нем плотно сидел… вьетнамец.
— Вот, молодец, как любит папу! — захохотал вождь. — Молодец. Вот вам приемный ребенок! А вы на него баллон катили!
— Отпусти, скотина! — визжал Вова. — Я тебя паспорта лишу.
— Не лисись, — шептал вьетнамец, — паспорт не ты даесь. Паспорт вождь наш товарищ Семаго дает.
— Какой умный мальчик! Как прекрасно воспитан! Не понимаю, чем вы, Конрад Карлович, были недовольны. Отпусти, дорогой, дядю. А то у дяди болит ручка.
Вьетнамец отпустил Вову. Поруганный Сокол поднялся со словами:
— Ну ладно, суки, покупайте бронированные тачки. Я вам покажу взятие Сайгона.
Стороны конфликта еще порычали друг на друга, еще пообменивались оскорблениями, но потом угомонились, решив не покупать бронированные тачки и отменив взятие Сайгона.
Вождь приехал на международную конференцию «Исторические и философские основы импорта курятины в Россию» с небольшим опозданием. Его ждали. Из присутствующих он был самым высоким должностным лицом. Слово он получил немедленно. Взойдя на трибуну, вождь оглядел аудиторию. Для начала выступления ему требовался первый толчок, первая зацепка. Взгляд Вольфрамовича упал на иностранную надпись под микрофоном. Зацепка появилась.
— Вот смотрю на микрофон, — тихо заговорил Семаго, — и думаю: почему наш микрофон иностранного производства? Мы что, не в состоянии сделать микрофон? Если мы делаем ракеты, то неужели мы не сделаем микрофон? Или кому-то это выгодно, — повысил голос вождь, — за мелкую взятку ввозить всякую дрянь, а наш рабочий и инженер пусть сидят без работы, без зарплаты, пусть умирают с голоду?!
В этот момент в зал вошла высокая блондинка. Вождь поймал ее боковым зрением.
— И почему же наш чиновник такой падкий на взятки? Часто он сам не виноват. Часто на взятки его толкают женщины.
Вождь хотел было развить тему женщин, толкающих на преступления, но в зал вошел военнослужащий и ткнул его мысль в другую сторону.
— Раньше женщина звала на подвиг. Русский офицер рисковал ради нее жизнью. Именно на людях, готовых на смерть, держалась наша армия. На офицерах — героях, на мужественных солдатах. Офицер, не готовый жертвовать собой, офицером не является. Пусть идет работает сантехником. Сантехнику гибнуть не обязательно.
Далее вождь затронул проблемы коммунального хозяйства, квартирной платы, водоснабжения больших и малых городов, работы отдельных дочерних предприятий «Газпрома», перехода на летнее время, обострения ситуации вокруг и внутри Ирана, бюджетной политики США, урегулирования израильско-палестинского конфликта. Про курятину вождь, впрочем, не забыл.
— Ввозить куриное мясо из-за границы — национальный позор. Тем более они там, в Америке, кормят куриц всякой гадостью, химией, а наш крестьянин, слава богу, денег на химию не имеет.
Организаторы семинара были шокированы. Такое выступление явно не совпадало с их планами. И они, организаторы, сделали трагическую ошибку. Им надо было бы пропустить мимо ушей заявление Семаго, и он сразу переключился бы на космическую или, допустим, футбольную тематику, но кто-то из президиума не выдержал и громко сказал фразу:
— Насчет химии это надо еще доказать.
— Что доказать? — взорвался Семаго. — Что кому доказать? Мерзавцы, подонки, пятая колонна, цэрэушники проклятые! Кому я должен доказывать?! Жуем гадость, объедки, натовские запасы пятидесятых годов. Курицу надо есть теплую, час назад пойманную. Мы же станем дегенератами, если сядем на эту химию. Пусть американцы сами подавятся своими ножками. Я вам хочу сказать как официальное лицо, как один из руководителей Госдумы, что в ближайшее время будут введены квоты на всю эту пакость, будет ограничено количество ввозимой курятины, а ввоз из некоторых стран мы вообще запретим.
— Правительство никогда не пойдет на запрет, — опять зашумел какой-то балбес из президиума, — это может подорвать наши отношения с Америкой.