Чтобы избежать нежелательных случайных встреч, переговорщики терли с коммерсантами в разных местах, в основном в гостиницах и ресторанах. Москву поделили на сектора. За Лешей Берия закрепили отель «Националь», за Чеховским — «Метрополь», за Вовой Соколом — шашлычные на Кольцевой дороге.
Задача партийных игроков была одна — принести как можно больше меда. Первым отбомбился Леша. Его коммерсанты заплатили отличные деньги.
Чеховский показал уровень ниже, но с планом тоже справился. Тяжелее всего дела шли у Сокола. Он оказался жадноватеньким и слишком давил на клиентов. Те, бедные, выли, но платить большие бабки не стремились. В итоге Сокол терял темп, столь необходимый для такого рода операций. По рынку пошли слухи, что с Вольфрамовичем договорились, и переговорщики уже вяло слушали Вовины предложения. Положение спасла Вовина фраза: «Ну, бляди, вам жить», брошенная как последний аргумент. Бизнесмены уловили, что жить действительно им, и лучше жить без проблем. Под эту глубокую философскую идею были занесены деньги.
Так или иначе история с курятиной улеглась к всеобщему удовольствию: импортеры увидели перспективу, зарубежные производители поверили в Россию, покупатели получили дешевых кур, а партия поехала дальше.
Куда поехала партия? В Приморье. Вождь давно интересовался рыбой, вернее рыбной мафией. Настало время перейти от чтения бумаг к личному знакомству.
Владивосток поразил партийцев. Они ожидали увидеть провинциальный городишко, где постоянно отключают свет и воду, а оказались в двигающемся, моторном городе, где почти не заметишь автомобилей советского производства. Океан и суровая история сделали местных людей нестандартными. В них поселился какой-то бес, и этот бес не давал им спать спокойно и умирать спокойно.
Приморского человека куда-то все тянет, его качает в разные стороны, как на корабле, ему хочется совершить подвиг либо во славу народа российского, либо во славу своей братвы, либо на радость си-сястой подруге. Начальники в Приморье под стать жителям — тоже большие выдумщики. Мэр Череп-цов, например, на работу ездил на красном «КамАЗе» и с утра до ночи объезжал на этом «КамАЗе» стройки. Еще мэр любил принимать избирателей у себя в кабинете в три ночи при свечах и был сторонником уринотерапии. Среди местных старух распространялись слухи о чудодейственных свойствах черепцовской мочи. Якобы даже онкологию лечит. Прокурор Васильков ходил по кабинету босиком, чтобы ноги отдыхали. Его близкие друзья и сотрудники снимали обувь перед входом в кабинет и соответственно пованивали носками. Начальник милиции Дохлин купил участок земли на кладбище рядом с могилой героя Гражданской войны Бонивура, знакомой с детства всем местным жителям. Покупка сделала Дохлина знаменитым. Редкая газета не написала о том, что теперь милицейскому генералу обеспечено бессмертие. А еще Дохлин записал на кассету телефонный разговор с зам губернатора Мокрошеиным. Пьяный Мокрошеин обливал говном отцов приморской власти и рассказывал про них байки. Досталось там и детям, и женам, и любовницам. Творческая личность Дохлин не стал шантажировать пленкой Мокрошеина, как сделали бы некоторые коллеги милиционера. Дохлин за деньги передал кассету в студию звукозаписи, где изготовили многотысячный тираж. Кассета стала хитом. Пришлось даже выпускать продолжение «Мокрошеин-2» — извлекать из архива еще одну запись. Из любимых гражданами японских машин неслась не попсовая музыка, а мокрошеинские перлы типа: «есть пиписка — будет и прописка», или «дуб да ясень да х… Васин», или рассказ про загадочного «Матуту-фокусника».
Вождя в Приморье принимали как родного. Моряки, контрабандисты, флибустьеры чувствовали в нем человека своей крови. Водка и коньяк лились рекой, с рыбой и креветками, понятное дело, проблем тоже не было. Особенно вкусными оказались креветки на рыболовном корабле «Верный». Вольфрамовича и его приближенных кормили капитан и начальство судна. «Верный» только пришел из длительного плавания, и поэтому командный состав был в сопровождении жен, встречавших своих мужей из рейса. За столом царило необыкновенное веселье: во-первых, вернулись из океана, во-вторых, телезвезда Семаго шагнул прямо с экрана. Ничто не предвещало скандала, но скандал тем не менее возник. Корабельная буфетчица, подкладывая капитану картошку, называла его на «ты» и по имени. В конце концов жена капитана не выдержала.
— Ты мужу своему тыкай, — сказала она, — ас командиром повежливей.
— Дома будешь командовать, — отрезала буфетчица. — Здесь моя территория. Я, между прочим, тоже из рейса пришла. Это ты дома сидишь, задницу отращиваешь.