Гвидо уводят; когда он проходит мимо герцогини, она простирает к нему руки и стремительно встает со своего трона.
Герцогиня
(Падает без чувств.)
Картина.
Занавес.
Действие пятое
Темница в падуанской тюрьме; Гвидо спит на скамье (слева); стол, на котором стоит чаша (слева); пять солдат пьют и играют в кости на углу каменного стола; у одного из них фонарь, висящий на алебарде; факел вставлен в стену над головой Гвидо; в глубине два окна с решетками, между которыми дверь (посередине), ведущая в проход; на сцене полутьма.
Первый солдат (бросает кости). Опять шестерки, милый Пьетро!
Второй солдат. Черт возьми, товарищ, я больше с тобой не играю. А то проиграю все.
Третий солдат. Все, кроме ума; ты этим крепок.
Второй солдат. Да, этого он с меня не возьмет.
Солдаты (громко смеются). Ха-ха-ха!
Первый солдат. Тише! Вы заключенного разбудите; он спит.
Второй солдат. Что за беда! Он довольно выспится, когда его похоронят. Вот если бы мы его разбудили в могиле, я думаю, он был бы рад.
Третий солдат. Нет! Ведь когда он там проснется, будет день Страшного суда.
Второй солдат. Зато и сделал он страшное дело; ты подумай: убить одного из нас, состоящих из плоти и крови, это грех, а убить герцога – это уже преступление.
Первый солдат. Ну, это был дурной герцог.
Второй солдат. Поэтому он и не должен был его трогать; кто связывается с дурными людьми, сам от них заражается.
Третий солдат. Что верно, то верно. А сколько ему лет?
Второй солдат. Довольно, чтобы поступить по-глупому, но мало, чтобы поступить по-умному.
Первый солдат. Этак может ему быть лет сколько угодно.
Второй солдат. Говорят, герцогиня хотела его помиловать.
Первый солдат. Да что ты?
Второй солдат. Да, и очень она просила верховного судью, только тот не согласился.
Первый солдат. А я думал, Пьетро, что герцогиня все может.
Второй солдат. Верно, судя по ее сложению; никого я не видывал красивее.
Солдаты (смеются). Ха-ха-ха!
Первый солдат. Я хотел сказать, что герцогиня все может сделать.
Второй солдат. Нет, потому что он предан судьям, а те уже позаботятся, чтобы совершилось правосудие, – те, вместе с силачом Уго, палачом; а когда ему голову отрубят, вот тогда герцогиня может его помиловать, если ей угодно; против этого нет законов.
Первый солдат. А мне не думается, чтобы Уго-силачу, как ты его называешь, пришлось-таки в конце концов делать свое дело. Ведь этот Гвидо из знатных и, значит, по закону имеет право раньше выпить яд, если это ему угодно.
Третий солдат. А если он не выпьет?
Первый солдат. Ну, тогда ему отрубят голову.
Стук в дверь.
Посмотри, кто там?
Третий солдат идет к двери и смотрит в окошечко, проделанное в ней.
Третий солдат. Это, синьор, женщина.
Первый солдат. Красива?
Третий солдат. Не сумею сказать, она в маске.
Первый солдат. Только очень безобразные или очень красивые женщины всегда прячут свое лицо. Впусти ее.
Солдат отпирает дверь, входит герцогиня в маске и в плаще.
Герцогиня (к третьему солдату). Кто здесь начальник?
Первый солдат (выходя вперед). Я, синьора.
Герцогиня. Я должна остаться с узником наедине.
Первый солдат. Очень жаль, синьора, но это невозможно.
Герцогиня подает ему перстень, тот, взглянув на него, возвращает его с поклоном и делает знак солдатам.
Ступайте отсюда!
Солдаты уходят.
Герцогиня. Ваши солдаты немного грубы.
Первый солдат. Они добрые ребята.
Герцогиня. Я выйду отсюда через несколько минут. Прикажите им, когда я буду проходить мимо, не подымать моей маски.
Первый солдат. Не беспокойтесь, синьора.
Герцогиня. У меня есть важные причины на то, чтобы моего лица не видели.
Первый солдат. Синьора, с этим перстнем вы можете приходить и уходить сколько вам угодно: это собственный перстень герцогини.
Герцогиня. Оставьте меня.
Солдат поворачивается, чтобы идти.