Пер Гюнт
Кошмар!.. Я брежу!.. Вот сейчас проснусь!Уходит яхта! Вот она уходит!..Да нет же, вздор! Я сплю. Иль просто пьян.
(Ломает руки.)
Но ведь нельзя, нельзя же мне погибнуть.
(Рвет на себе волосы.)
Я сплю. Пусть это будет только сном…Ужасная действительность, к несчастью!Мои друзья скотами оказались…О Господи, внемли!.. Ты справедлив…
(Подняв руки к небу.)
Ведь это я! Смотри же хорошенько!Подай мне помощь или я погибну!Пусть задний ход скорей дадут машине!Пусть спустят шлюпку! Задержи воров!Запутай как-нибудь у них там снасти!Внемли! Оставь пока дела другие!Мир обойдется как-нибудь и сам…Да где! Он разве слушает! На просьбыОн, как обычно, вовсе не ответит!Отличные порядки! ОставлятьЛюдей без помощи в нужде!
(Манит пальцем, словно призывая.)
Пст!.. Слушай!Ведь я с плантацией своей расстался;Миссионеров посылал в Китай, —Так разочтемся же с тобою честно:Ты должен мне помочь догнать корабль!..
С яхты взвивается огненный столб, судно заволакивается густым дымом, слышится глухой раскат. Пер Гюнт испускает крик и бессильно опускается на песок. Понемногу дым рассеивается и видно, что судно исчезло.
Пер Гюнт (бледный, тихо)
Сразил их кары меч. Пошли ко днуОни со всей командой и грузом.О, как благодарить счастливый случай!..
(Растроганно.)
Счастливый случай? Нет, не случай это.Мне суждено было спастись, а имПогибнуть. О, хвала тебе, Господь,Что ты взял меня ты под свою защиту,Не посмотрел и на грехи мои!
(Вздыхая полной грудью.)
Как на душе становится спокойноИ радостно от одного сознанья,Что ты под покровительством особым.Но я в пустыне. Где взять пить и есть?А, впрочем, где-нибудь найдется, верно.Не может же он позабыть об этом.Чего ж бояться мне?
(Громко, вкрадчиво.)
Он не захочет,Чтоб я погиб, несчастный воробей!Да, да, смириться и ему дать время,Не докучать. Его предаться воле…
(Испуганно вскакивает.)
Не лев ли зарычал там в тростнике?
(Стуча зубами.)
(Подбадривая себя.)
Еще бы! Лев!Нет, эти бестии, небось, подальшеОт человека держатся. Не смеютНа господина своего напасть.Инстинкт-то есть у них, и чуют, видно,Что со слоном плохие шутки… Все жеНе худо дерево себе сыскать.Вон там акации и пальмы веют…Взберусь-ка на верхушку, так мне будетСпокойнее, особенно коль мнеПсалом, другой припомнить удалось бы…
(Карабкается на дерево.)
И утро вечера ведь мудренее;Святая эта истина не разПроверена, подтверждена на деле.
(Устраивается поудобнее.)
Отрадно чувствовать такой подъем;Мышленье благородное дорожеБогатства всякого. На волю БожьюЛишь положись. Он знает, сколько выпитьПо силам мне из чаши испытаний;Ко мне отечески расположен.
(Бросая взгляд на море, со вздохом шепчет.)
Нельзя сказать лишь, чтоб он был расчетлив!
Стан марокканцев на границе пустыни. Ночь. Возле сторожевого огня отдыхают Воины.
Раб (выбегает, рвет на себе волосы)
Второй (выбегая и разрывая на себе одежды)
Нет одежд царя священных!
Надсмотрщик (вбегая)
Всыплю палок сто по пяткамВсем, кто не отыщет вора!
Воины садятся на коней и скачут в разные стороны.
Купы деревьев – акаций и пальм. Утренняя заря. Пер Гюнт с обломанной веткой в руках сидит на дереве, отбиваясь от обезьян.
Пер Гюнт
Из рук вон! Неприятнейшая ночь!
(Отмахиваясь.)
Опять? Ах, черт! Швыряется плодами!И не плодами, а черт знает чем!Ведь экое животное какое!..Хоть и написано: «Борись и бодрствуй»,Но я, ей-богу, больше не способен;Устал, ослаб.
(Потревоженный снова, нетерпеливо.)
Нет, надо положитьТакому безобразию конец.Поймать бы хоть одну из этих бестий,Повесить, ободрать, да на себяЛохматую приладить шкуру, – пусть быПодумали, что я из их породы…Ох, что мы, люди, в мире? Лишь песчинки.Приспособляться надо понемножку;С волками жить – по-волчьи выть… Опять!Их тут не оберешься. Так и лезут.Пошли! Кыш, кыш! Совсем взбесились, право!Ах, будь теперь при мне тот хвост поддельный,Иль что-нибудь, что придавало б сходствоИзвестное с животным!.. Ну, скажите, —Затеяли возню над головою!..