(Смотрит вверх.)
Старик набрал пригоршни грязи… Ух!
(В испуге съеживается и с минуту сидит молча.)
Обезьяна делает движение; Пер Гюнт начинает манить и уговаривать ее, как собаку.
Пер Гюнт
А, это ты, Барбосик? Ну, ты славный!С тобой добром поладить можно. Полно,Ведь ты не бросишь, нет? Ну разве можно!Ведь это я. Фью-фью! Твой старый друг.Ам-ам! По-твоему умею, видишь?Мы старые знакомые с тобой.Да, да; и сахару получишь, только…Скотина! Так-таки и залепил!..Какая гадость!.. А быть может, впрочем,Она съедобна?… Гм… не разберешь…Но вкус зависит больше от привычки.Какой это мыслитель раз сказал:«Плюю и на привычку уповая»?За стариком и молодежь!..
(Отмахиваясь.)
Пошли!Нет, это уж из рук вон: царь природыИ вынужден… На помощь! Караул!Беда со старым, с малыми же вдвое!
Скалистая возвышенность с видом на пустыню. По одну сторону ущелье с пещерой. Раннее утро.
Вор и Укрыватель в ущелье с украденными царским конем и одеждами. Конь, в богатой сбруе и под роскошным седлом, привязан к камню. Вдали видны всадники.
Вор
Копья и пикиБлещут вдали,Острые жалаТочат свои!
Укрыватель
Головы нашиС плеч полетят,Алою кровьюПрах напоят!
Вор (складывая руки на груди)
Вор был отец мой, —Сын его – тать!
Укрыватель
Мой – укрыватель, —Мне – укрывать!
Вор
Жребий неси свой,Будь сам собой!
Укрыватель (прислушиваясь)
Слышу шаги яТам за скалой…
Вор
Ох, поразит нас,Чую я, рок!
Укрыватель
Дай улизнуть нам,Мощный пророк!
(Бегут, бросив в ущелье краденое. Всадники исчезают вдали.)
Пер Гюнт (входит в ущелье, вырезая из тростника дудочку)
Чудеснейшее утро! Жук навозныйКатает шарик свой в песке; улиткаИз домика тихонько выползает.Да, да! Час утренний – час золотой.Поистине, природа в свет дневнойВложила замечательную силу.Увереннее чувствуешь себя,Бодрее как-то; духу прибывает;Хоть на быка рогатого пошел бы!Какая тишь кругом! Не понимаю,Как мог я до сих пор пренебрегатьПривольную жизнью сельскою на лонеПрироды. Сиднем взаперти сидетьВ больших вонючих городах. Зачем?…Чтоб всякий сброд порог твой обивал!..А как проворно ящерица-крошкаСкользит между камней и ловит мошек,Не задаваясь мыслью ни о чем!Какая милая царит невинностьВ животном царстве! Каждое созданьеЗавет создателя блюдет и строгоСвое предназначенье исполняет,«Самим собою» остается, – то естьВ игре, как и в борьбе за жизнь, таким,Каким явилось в первый день творенья…
(Поднося к глазам лорнет.)
А, жаба! В самой середине глыбыПесчаника. Окаменела там.Лишь голова торчит наружу.Сидит и будто бы в окошко смотритНа божий мир, столетья оставаясьСама собой… сама собой довольна!
(Задумывается.)
Самим собою быть… довольным?… Гм…Откуда взял я это? Где читалЕще мальчишкой это изреченье?Мне помнится – в какой-то толстой книге…В «Домашнем проповеднике»?… Иль нет…У Соломона в изреченьях, что ли?Досадно, что с летами все слабеетПо части времени и места память!..
(Присаживаясь в тень.)
В тени тут отдохну! Эге, какиеКусты большие! Не съедобны ль корни?
(Пробует на вкус.)
Скорее для скота, чем для людей;Но ведь написано недаром где-то:«Превозмогать свою природу нужно»;А также: «Пусть гордец смирится, ибоВозвышен будет, кто себя унизит!»
(Несколько встревоженно.)
Возвышен? Да. И я возвышен буду.Иначе быть не может. Мне отсюдаПоможет выбраться сама судьбаИ так устроит, что себе смогу яОпять пробить дорогу. ИспытаньеНиспослано мне временное. СкороЕму придет конец. Вот только дал быГосподь терпенья, силы и здоровья!..