Отдай мне перстень свой!
Пер Гюнт
Бери! Возьми весь этот хлам, голубка!
Анитра
Твои слова звучат, как песнопенье!
Пер Гюнт
Ну не блаженство ль быть любимым так!..Сойти хочу и под уздцы, как раб,Вести коня!
(Отдает ей хлыст и слезает с лошади.)
Ну, вот, теперь я буду,Прекрасный мой цветок, идти по зноюИ по песку, пока меня не хватитУдар и ног своих не протяну.Я молод! Не забудь, Анитра, – молод!Так слишком строго не суди меняЗа выходки и шалости мои.Ведь юность шаловлива! Если б не былТвой ум неповоротлив так, ты сразуСмекнула б, мой прелестный олеандр,Что раз твой друг так шаловлив – он молод!
Анитра
Ты молод, да. А много у тебяЕще перстней?
Пер Гюнт
Так молод я? Не правда ль?
(Бросает ей перстни.)
Лови, дитя! Готов козлом я прыгать!Поблизости нет винограда – жаль,А то я, как вакхант, венок надел бы!Я молод, да! И в пляс сейчас пущусь!
(Пляшет и припевает.)
Я блаженный петушок, —Курочка меня заклюй!Дай за пляску поцелуй!Я блаженный петушок!
Анитра
Ты весь вспотел, пророк, боюсь – растаешь.Давай-ка лучше мне кошель тяжелый;Смотри, как оттянул тебе он пояс.
Пер Гюнт
О нежная заботливость! Возьми!Возьми совсем! Ведь любящему сердцуНе нужно золото и серебро!
(Опять приплясывает и напевает.)
Юный Пер Гюнт – сумасброд!С радости сам он не знает-какою,Левой иль правой, ступает ногою!Юный Пер Гюнт – сумасброд!
Анитра
Вот радость – видеть, что пророк так весел!
Пер Гюнт
Э, что еще там за пророк! Все вздор!Давай-ка поменяемся одеждой!Живей!
Анитра
Но твой кафтан мне будет длинен,И пояс твой широк, чулки же узки…
Пер Гюнт
Eh bien!
(Становится на колени.)
Анитра, причини мне горе!Страданье любящему сердцу – сладко!Когда ж ко мне во дворец приедем…
Анитра
В твой рай; а до него еще далеко?
Пер Гюнт
О, тысячи и сотни миль еще!
Анитра
Так это слишком для меня далеко!
Пер Гюнт
Послушай, там зато получишь душу,Которую я обещал тебе.
Анитра
Спасибо, но… я обойдусь, пожалуй,И без души. А ты просил о горе?
Пер Гюнт (вставая)
Да, черт меня возьми! Доставь мне горе!Глубокое и острое страданье,Но краткое, на день-другой… не больше!
Анитра
Анитра повинуется пророку!Прощай!
(С силой ударяет его хлыстом по пальцам и пускает коня галопом в обратный путь.)
Пер Гюнт (стоит с минуту как оглушенный молнией)
Нет, это уж… Ах, чтоб ее!
На том же месте. Час спустя. Пер Гюнт степенно и задумчиво разоблачается, снимая с себя одну часть восточного одеяния за другой. Наконец, вынимает из кармана сюртука дорожную фуражку, надевает ее и снова становится вполне европейцем.
Пер Гюнт (отбрасывая в сторону тюрбан)
Там турок, а здесь – я. Сказать по правде,И не к лицу язычество мне это.И хорошо, что лишь на мне сидело,А не внутри меня; как говорится,Мне не успело въесться в плоть и в кровь.Что нужно было мне на той галере?Не лучше ль жить по-христиански скромно,За перьями павлиньими не гнаться,Законам и морали верным быть,Самим собой остаться, чтоб по смертиТебя приличным помянули словом,Украсили твой гроб венком!..
(Делает несколько шагов.)
Вот дрянь!Чуть было ведь серьезно не вскружилаМне голову! И будь я проклят, еслиТеперь пойму я, чем был опьянен!Но хорошо, что кончилось все разом.Зайди игра еще на шаг подальше —Я сделался б смешным… Да, маху дал я.Но утешеньем мне вот что служит:Ошибка вся произошла на почвеНепрочной положенья моего.Оно виною было, а не личность,Не «я» мое. Так не оно, не личностьИ потерпела пораженье тут.Удел пророков – праздное безделье,В котором ты никак не сыщешь солиЛюдских деяний, отмстило мнеОтрыжкою и тошнотой безвкусья…Плохая должность – состоять в пророках,По долгу службы напускать тумануИ на себя и на других! Начать жеСудить и мыслить трезво – с точки зреньяПророческой – себе дать шах и мат.Так я на высоте был положенья,Гусыню превратив себе в кумир.Но тем не менее…