Э, мало ль на светеТоргующих и волей и душой;Но если это делают ониБез умысла, без ясного сознанья, —Им места нет у нас.
Пер Гюнт
В Китай ввозил яИзображенья Брамы…
Худощавый
Ах, уж этотМне тон просительский! Я повторяю:Над всем подобным мы смеемся лишь.Изображенья ввозят и похуже,Безнравственнее – в книгах, на картинахИ прочее, но мы ввозящих все жеК себе не принимаем…
Пер Гюнт
Я вдобавокРазыгрывал пророка.
Худощавый
За границей?Пустое! Большинство людей с их sehenIns Blaue – все кончают переплавкой.Коль не на что вам больше опереться,Принять вас не могу при всем желаньи.
Пер Гюнт
Еще одно; я потерпел крушенье…На опрокинутую лодку влез…Ведь утопающий готов схватитьсяИ за соломинку, как говорят!Затем – своя рубашка ближе к телу —У повара почти что отнял жизнь…
Худощавый
Эх, хоть бы отняли в придачу выЕще у поварихи кое-что!«Почти что» – право, даже слушать тошно!Ну кто ж дровишки пожелает тратитьВ такие-то тугие временаНа дрянь подобную, что неспособнаНи на какой порыв – ни злой, ни добрый?Сердитесь, не сердитесь, как хотите, —Но заслужили вы такой упрек.Да, да, за откровенность извините!А мой совет: оставьте все затеиИ с ложкою плавильной примиритесь!Подумайте, – вы человек разумный!Положим, были бы у вас воспоминанья,Но что могли бы дать они вам? Nichts,Как немцы говорят. Для вас пустынейЯвилась бы страна воспоминаний:Ничто обрадовать там не могло быВаш взор, ни на уста улыбку вызвать,Ни из груди рыдания исторгнуть,Ни бросить в жар восторга вас, ни в дрожьОтчаянья, а много-много развеЗаставило бы в вас разлиться желчь!
Пер Гюнт
Но знать, как говорится, мудрено,Где жмет сапог, пока не на ноге он.
Худощавый
Да, да; вот я, благодаря кому-то,Нуждаюсь лишь в непарном сапоге!Но кстати вы сапог упомянули, —Напомнили, что мне пора бежать.В виду дичинка есть и, я надеюсь,Прежирная; так недосуг болтать мне…
Пер Гюнт
Нельзя ль узнать, какой греховной пищеОна обязана жирком своим?
Худощавый
Насколько знаю, был «самим собою»Тот человек всю жизнь – и днем и ночью;А в этом ведь вся суть.
Пер Гюнт
«Самим собою»?Такие люди попадают к вам?
Худощавый
Случается; для них полуоткрыты,Во всяком случае, у вас ворота.Двояким образом ведь можно быть«Самим собой»: навыворот и прямо.Вы знаете, изобретен в ПарижеНедавно способ новый – делать снимкиПосредством солнечных лучей, причемИзображенья могут получатьсяПрямые и обратные – иль, какЗовут их, – негативы, на которыхОбратно все выходит – свет и тени;На непривычный глаз такие снимкиУродливы, однако есть в них сходство,И только надобно их обработать.Так если в бытии своем земномДуша дала лишь негативный снимок,Последний не бракуют как негодный,Но поручают мне, а я егоДальнейшей обработке подвергаю,И с ним, при помощи известных средств,Прямое превращенье происходит.Окуриваю серными парами,Обмакиваю в огненные смолыИ снадобьями разными травлю,Пока изображенье позитивным,Каким ему и быть должно, не станет.Но если стерта так душа, как ваша, —Выходит бледный и неясный снимок,Которого никак не проявить;И сера и огонь тут бесполезны.
Пер Гюнт
Итак, к вам надобно явиться черным,Как ворон, чтоб затем уйти от вас,Как куропатка, белым?… А какое,Спросить позвольте, выставлено имяПод негативным снимком тем, которыйВам поручили позитивным сделать?
Худощавый
Там выставлено: Петер Гюнт, mein Herr!
Пер Гюнт
Гм… да… Так Петер Гюнт? А разве этотПер Гюнт – «самим собою» был?
Худощавый
Он сам клянется в этом.
Пер Гюнт
Ну, ему-то можноПоверить: он правдивый человек.
Худощавый
Вы знаете его?
Пер Гюнт
О да, немножко;Ведь мало ль с кем приходится встречаться!
Худощавый
Ну, мне пора. А где в последний разС ним виделись?
Пер Гюнт